Действиями матросов командовал лейтенант Макги, когда механизм был расчехлен, один из матросов стал к рычагам управления, второй у гальванического пульта.
Лейтенант оглянулся на рубку управления и поднял руку, докладывая о готовности.
— Однако, — присвистнул Конвей, тоже взглянув на рубку. — Наша милая барышня не теряет времени…
Алиса стояла рядом с капитаном Севилом Найтменом за ослепительно сиявшими на солнце стеклами рубки.
— Вы снова завидуете, — засмеялся Дежон, и отсалютовал Алисе тростью, с которой никогда не расставался. — Вас не позвали, а ее…
— Если бы мне было двадцать лет, а не пятьдесят три, я был бы одет в юбку, а не в брюки и, наконец, если бы я был девушкой, а не…
— В сторону! Залп! — скомандовал Макги.
Установка вздрогнула, оглушительно ухнула, громадная, футов в двадцать длиной стрела вылетела из жерла, направленного вниз, и врезалась в землю, выбросив вверх фонтан комьев сухого грунта. Несколько кусков ударились в дно носовой технической площадки, несмотря на то, что до поверхности земли было никак не меньше девяноста ярдов. Стрела вошла в сухую землю полностью. Трос, который она увлекла за собой, напрягся и заныл, как гигантская басовая струна. Тонкая струя пара со свистом вырвалась из якорного механизма и устремилась вверх.
— Есть! — выкрикнул лейтенант и махнул рукой. — Лебедка!
Барабан начал медленно вращаться, наматывая трос.
Вся громада «Борея» вздрогнула, нос наклонился, Конвей инстинктивно схватился за поручень, обжегся, отдернул руку и выругался, с опаской покосившись на стекла рубки, будто Алиса могла услышать его божбу и снова устроить скандал. Корабль медленно развернулся против небольшого ветра, дувшего с востока.
— Кто-то сегодня будет иметь веселый разговор с капитаном, — пробормотал Конвей. — И я подозреваю, что это будет бедняга Макги.
От кормы донесся грохот выстрела. Через несколько секунд наклон корабля исчез — кормовая установка тоже начала работать, притягивая корабль к земле, и выровняла дифферент.
— Он так хотел продемонстрировать лихость прекрасной даме! — Дежон постучал тростью по поручню и крикнул, наклонившись вперед: — Браво, лейтенант!
Макги сделал вид, что не услышал. Паровая машина установки напряженно пыхтела, мерно стучал механизм, отсчитывающий обороты барабана лебедки — весь этот шум давал возможность бедняге-лейтенанту прикинуться глухим.
— То есть, эти штуки врезаются в землю и там раскрываются? — спросил Дежон, указывая рукой вниз. — Как в обычном китобойном гарпуне?
— Приблизительно. Там есть еще несколько механизмов, позволяющих без надрыва извлечь якорь из грунта. — Конвей достал из кармана кисет и принялся сворачивать самокрутку. — Но зачем мы здесь остановились, вот в чем вопрос. Я не вижу ничего интересного…
Американец осекся и замолчал — Егоров молча указал рукой вправо-вниз, на рельсы, тянущиеся с востока на запад. Или с запада на восток. В общем, поперек Африканского материка.
Рельсы дотянулись до самого горизонта, Конвей оглянулся, присел, пытаясь рассмотреть рельсы, уходящие под корму корабля.
— Там что-то есть, — сказал Конвей. — Убей меня бог, там что-то на рельсах. Неужели поезд? Какого черта тут поезд? Кто-нибудь из вас слышал, чтобы местная железная дорога работала в последнее время?
— Движение закрыто уже два года, — Дежон тоже присел, так, чтобы корпус, рубки и медленно вращающиеся винты не закрывали обзора. — Но что еще, по-вашему, может стоять на рельсах?
— «Бродяжка Салли», — прозвучало у него за спиной.
Голос быль хриплым и словно неживым, сделанным из мертвого дерева.
Ян Ретиф сидел все так же неподвижно, глядя перед собой. И голос мог, подумал Дежон, принадлежать и буру и его ружью. Наполненный по самую завязку злобой голос.
«Бродяжка Салли», повторил мысленно Дежон. Черт, кому могло взбрести в голову отправить бронепоезд в самое сердце буша? И зачем? Прорваться в Трансвааль? Или кто-то из генералов просто решил избавиться от бронепоезда и его экипажа? Сколько там было человек? Ведь каждому понятно, что смысла в этом нет никакого. Два года, два чертовых года прошло с тех пор, как в последний раз пришла телеграмма из Йоханнесбурга и того, что еще недавно было Южно-Африканской республикой.
Корабль прекратил опускаться, когда от технических площадок до земли осталось футов сто, не больше. На этот раз лейтенант не сводил взгляда с рубки, подал команду «Стоп!» напряженным голосом, и «Борей» замер сразу, не покачнувшись, обе установки, носовая и кормовая, выключились синхронно.
— И что мы делаем дальше? — ни к кому персонально не обращаясь, спросил Конвей. — Ведь понятно же, что не просто так мы тут опустились. Так ведь?
— И расчеты не просто так заняли свои места у пушек, — Дежон крутанул трость между пальцев. — Похоже, кто-то будет осматривать бронепоезд… Тогда у меня вопрос…
— А почему не мы? — закончил фразу за него Егоров. — И это правильный вопрос. Мы здесь по приглашению Адмиралтейства, нам гарантирован полный доступ к информации. Ни каких тайн, джентльмены, никаких тайн! Так, кажется, высказался Лорд-Адмирал?
