У пулемета на ближайшей огневой площадке сидел какой-то матрос и тоже стрелял по кораблю — по иллюминаторам, корпусам охладителей, по застекленной рубке.
Егоров, держась левой рукой за поручень, чтобы не скатиться по наклонной палубе вниз, выстрелил в сторону пулеметчика, но как раз в этот момент мимо журналиста пролетел железный ящик, в котором техники держали инструмент. Пуля ударила в станину пулемета, выбив искру, пулеметчик обернулся, увидел Егорова, что-то крикнул и стал разворачивать пулемет в его сторону.
Егоров выстрелил снова, на этот раз точно. Пулеметчик взмахнул руками, сполз с сиденья и повис, зацепившись ногой за поручень.
На палубу запрыгнул негр. За ним — следующий. Оба упали и покатились по наклоненной галерее.
— Сукин сын Макги! — прорычал Конвей, еще двумя выстрелами сбив с поручней влезающих на них негров. — Но меня надолго не хватит… Как бы его…
Голова Макги вдруг разлетелась в клочья, словно в ней взорвался снаряд.
— Это «Гнев Господень», — крикнул поднявшийся на галерею Дежон. — Проснулся, старый хрен…
Снова громыхнул «Гнев», пуля ударила в барабан, и следующая. И следующая, в стороны летели клочья, но трос все еще держался. Дежон перепрыгнул через ограждение, ловко, словно заправский гимнаст пробежал по растяжке от галереи до пулеметной площадки, и вскочил на нее. Развернул пулемет, усевшись на место стрелка, и открыл огонь вниз, под днище технической галереи.
Егоров замер, глядя на то, как пули винтовки бура бьют по канату. Выстрел, еще выстрел…
Момент, когда канат, наконец, разорвался, Егоров не увидел — почувствовал. Корабль резко дернулся, выровнялся, потом, словно гигантские качели, наклонился в обратную сторону. Егоров схватился за поручень, выронил пистолет, вцепился свободной рукой в одежду американца, который потерял равновесие и чуть не вылетел за борт.
«Борей» мотало, словно лодку в шторм, но он стремительно набирал высоту. Егоров посмотрел на альтметр, висевший на переборке неподалеку — двести футов, двести пятьдесят, триста…
Пулемет замолчал, потом снова начал стрелять. Дежон что-то выкрикивал, но что именно — разобрать было невозможно. Он стрелял и стрелял, очищая корабль от все еще держащихся на веревках негров.
С десяток чернокожих сумели подняться на корабль, но их быстро уничтожили морские пехотинцы.
«Борей» висел неподвижно — ветер стих, наступил полный штиль. Внизу под кораблем бушевала черная толпа.
Конвей попытался свернуть сигарету, у него ничего не получалось, табак сыпался на палубу, но американец упрямо лез за очередной щепоткой табака, снова сыпал его мимо листка папиросной бумаги…
— Возьмите мои, — Дежон протянул свой портсигар. — Не мучайтесь…
— Я и не… не мучаюсь… — Конвей сглотнул. — А вы… для журналиста вы неплохо обращаетесь со швейной машинкой Максима…
— Когда путешествуешь по миру — чему только не научишься… — Дежон чиркнул спичкой, дал американцу прикурить. — А вы, Антуан?
— Я просто подышу воздухом, — сказал Егоров. — Вы курите, а я… Я ведь и в самом деле успел мысленно проститься со всеми…
— С японцем тоже? — спросил Конвей, жадно затягиваясь сигаретой. — Вот ведь не повезло бедняге. Копьем в спину и стащили за веревку… Жаль. Очень вежливый был самурай…
— Живы? — спросил инженер Бимон, выйдя на галерею. — Повезло…
— Что повезло? — обиделся Конвей. — Если бы не Энтони с лягушатником — сейчас бы нас всех доедали чертовы обезьяны… Почему висим, инженер? Я бы постарался убраться отсюда подальше…
— Не получится, — инженер взял из все еще открытого портсигара Дежона сигарету. — Оба винта сбиты, валяются внизу. Оба посадочных механизма разбиты. Главная дифферентная цистерна не выдержала нагрузку и потекла… Пока ветра не будет — мы никуда не двинемся с места. Мы можем опускаться и подниматься, подниматься и опускаться, управляясь нагревателями, но нам это ничего не даст. Надеюсь, никто из вас не собирается отправляться к этим парням?
Бимон указал пальцем вниз.
— Боже упаси, — передернул плечами Дежон.
— Вот и будем здесь висеть… — Бимон удивленно посмотрел на сигарету в своей руке. — Дайте прикурить…
— А что говорит капитан? — спросил Егоров.
— Капитан… — инженер чиркнул спичкой, поднес огонек к сигарете. — Капитан ничего не говорит. — Капитан второго ранга Севил Найтмен погиб на боевом посту. Сейчас его обязанности выполняет старший помощник Уилкокс.
— Как это? — Егоров потер лоб. — Когда пулемет обстрелял мостик?
— Когда пулемет обстрелял мостик, капитан и все вахтенные на мостике были уже мертвы, — тихо сказал Бимон. — Уцелела только мисс Алиса… Она была приглашена…
— А кто их убил? Чем?
— Ножом. Семь взрослых, сильных мужчин были убиты ножом, никто даже не пытался сопротивляться. Может быть, джентльмены не могут запретить леди ничего, даже своего убийства? — невесело поинтересовался сам у себя инженер.
— Алиса? — в один голос спросили Дежон и Конвей.
