— Тоже все можете идти, — хмуро проговорила Софи. — Я позову, когда понадобитесь, — друг за другом они двинулись к выходу. — Эндрю. Ты останься.
Кедров остановился и подошёл поближе, держась однако на почтительном расстоянии.
Софи, правда, не начала говорить, пока не докурила сигарету. Кедров заметил, что рука у неё немного дрожала.
— Вот что, Эндрю, — наконец обратилась она к нему. — Подними мне дела всех студентов ГУЖа последнего выпуска.
— Будет сделано.
— Чувствую, мне потребуется новый секретарь, — она чуть улыбнулась, затем добавила с характерной ехидцей. — Этот испортился.
Так появилась в их компании Китти Башева. Пришла со стороны, не пройдя ни йоту общего их нелёгкого пути, и как-то сразу получила особое доверие Софи, неизвестно за что.
Что же касается Аметистова, то даже не пришлось разбираться с его отставкой. Следующим же вечером Георг Аметистов погиб в автокатастрофе: на неосвещённой трассе его машина влетела в междугородний автобус и разбилась всмятку. Какая нелепость… Сам всегда говорил, что избегает тёмных дорог: боялся не справиться с управлением.
Кедров даже чуть-чуть жалел его: понятно было, что парень просто сорвался. Вроде бы его родные как раз проживали где-то в глубинке…
Но люди, которыми окружала себя Софи Нонине, не имели права на ошибку.
Лаванда положила мел в тумбочку около кресла-кровати, на котором спала теперь. Что-то подсказывало, что место достаточно надёжное: средний ящик, сразу за коробкой из-под какого-то старого подарка.
Время было очень позднее, Лаванда устала и собиралась уже лечь спать, но из кабинета Феликса шёл приглушённый свет, и ей стало интересно. Решив, что не сможет сильно помешать, Лаванда заглянула в ту комнату.
Феликс сидел, откинувшись, в кресле. Весь вид его выражал какую-то усталую небрежность. Он читал, неяркий свет лампы отбрасывал на него размытый круг.
— А почему ты ещё не спишь? — удивилась Лаванда. Прошедший день был долгим и перенасыщенным.
Феликс приподнял на неё взгляд.
— Не знаю, что-то не спится, — он посмотрел на окно и чуть усмехнулся. — «Ведь нынче луна».
Лаванда не поняла и ничего потому не ответила.
— Я тут думал про то, о чём мы говорили, — медленно продолжил Феликс. — И о том, что я сам говорил на сходке. Когда я сказал, что не позову их под окна резиденции. Знаешь, почему? Не только потому, что это ничего не даст, хотя и поэтому тоже. Мне просто точно известно, что они за мной не пойдут.
— А откуда тебе известно?
Он чуть слышно рассмеялся и вместо ответа приподнял том, который читал.
— Знаешь, о чём эта книга? О Великой войне. Тут рассказывается про кучку молодых ребят, они были знакомы ещё с детства. На войну их не взяли, они не проходили по возрасту. Но когда враги дошли до их селения, они заделались партизанами и боролись, как могли. В итоге все они погибли. Так вот, это были великие люди. А я — нет.
Лаванда покачала головой:
— Но ведь двадцать семь — это не конец жизни. Откуда ты знаешь, что ещё успеешь сделать и совершить. Возможности у тебя есть.
Феликс скептически улыбнулся:
— Ещё в студенчестве… Нонине тогда только недавно пришла к власти, но я уже предчувствовал, что будет примерно так, как сейчас… Так вот, тогда я считал, что как только она перейдёт черту, я восстану против неё открыто и, скорее всего, погибну на баррикадах. Правда, смешно?
Лаванде это не казалось смешным, поэтому она промолчала.
Пренебрежительно скривив рот, Феликс продолжал:
— По нашим временам и вот так в одиночку — это даже не бессмысленный героизм. Это смешно и глупо, — он вдруг посмотрел в глаза Лаванде. — Предположим, я сейчас умру… Допустим, Нонине достанет свой уголь. Ведь очень скоро обо мне никто и не вспомнит. Потому что, кто я такой, в конце концов? Мелкий строчитель агиток, профессиональный громыхатель оружием — притом бутафорским. Ни на что повлиять, ничего реально
Было странно слышать от него всё это. Феликс не был чужд самоиронии, но за таким методичным втаптыванием себя в грязь Лаванда его прежде не замечала.
— Но ведь, — неуверенно начала она, — многие хорошие люди не попали в историю. Это же не значит, что они жили зря. Да, они не совершили ничего великого, они просто… — она задумалась, — просто…
— Просто жили? — улыбнулся Феликс.
— Да, — закивала она, подхватив правильное слово. — Да, просто жили. Обустраивали свои дома, заботились о детях и родителях, читали книги… рисовали и мастерили украшения… и поддерживали друг друга. Просто делали что-то хорошее. Разве это мало?
— Тебе этого достаточно, да, Лав? Тебе этого хватает. Такой маленький уютный мирок, где всё спокойно и привычно. Можно просидеть в нём века и быть обычным хорошим человеком. Тебе хватает и этого?
Лаванда замялась: это было про неё и не про неё одновременно, а объяснять про земную жизнь и про сферы, про всю их тонкую взаимосвязь было бы долго и слишком трудно.
