— Смотри… — неспешно начал Уля. — Если, положим, завтра, несколько тысяч людей столпятся на набережной, под окнами Нонине… Скажем, они захотели с ней поговорить. Может народ просто поговорить со своей правительницей, без всяких посредников?
— Теоретически может. А практически — ты сам знаешь.
— Вот, — довольно кивнул Уля. — Они придут просто поговорить — тихо, мирно… Ну, может, не очень тихо, но всё в рамках.
— И Нонине выпустит на них своих людей, — заключил Феликс.
— Разумеется, — кивнул Уля. — И вот тут выяснится, что на такой случай мы тоже не хлопали ушами и немного подготовились.
— В смысле? — Феликс уставился на него, затем широко распахнул глаза в догадке. — За этим ты ездил в Загорье. Да?
Тот, похихикивая, закивал:
— Это же окраина, да притом автономия… Когда всюду запретили оружие, там на это смотрели сквозь пальцы.
— Так значит, — уточнил Феликс, — под окна Нонине придёт уже не просто толпа, а толпа вооружённая.
— Не, — Уля мотнул головой. — Целая толпа мне не нужна. Это сложно и слишком заметно. Достаточно нескольких человек, которые знают, что делать, и будут наготове. Если люди Нонине начнут атаку, у нас ведь развяжутся руки, и мы сможем обороняться. Не так ли?
— То есть, по сути, ты хочешь столкнуть две агрессивно настроенные массы, притом в руках и у тех, и у других будет оружие. Ты понимаешь, какая это взрывоопасная смесь?
— Да, вполне. Именно такая смесь нам и нужна. По сути, тут три возможных исхода. Первый — люди Нонине никого не трогают, всё проходит мирно… Может даже, Нонине действительно выходит поговорить, — Уля усмехнулся. — Вариант слишком наивный, но чем чёрт не шутит. Будет просто ещё одна акция как бы протеста. Второй — нам каким-то чудом удастся одолеть охрану и захватить резиденцию… Вариант чрезмерно оптимистичный, хотя опять же. Ну и третий — в этот раз ничего не получится. Но это запустит повстанческую волну среди ринордийцев, а может, и в регионах. Ты же сам знаешь: они никогда не скажут слова против, если только лично их не припрут к стенке. И вот тогда, когда они увидят, что их правительница стреляет по своим же людям, которые, заметь, не сделали ничего преступного… Этого Нонине так просто не спишут. Мы сможем встать во главе и выступить в открытую — ну же, Феликс, мы ведь давно этого хотели! Иначе, в этой стране, в это время, не выйдет. Ну а с чьей стороны раздадутся первые выстрелы… Это уже тогда будет неважно. Да и засвидетельствовать некому.
Феликс на секунду закрыл глаза и поднял руки в останавливающем жесте. Затем открыл снова.
— То есть, ты осознанно хочешь спровоцировать конфликт. Правильно?
— Да, — спокойно кивнул Уля.
— Это набережная. Ты понимаешь, что если перекроют мосты к резиденции, большинство не сможет уйти?
— Да.
Феликс замолчал. Сомнения блуждали по его лицу, что-то среднее между «Друг, можно я с тобой!» и «Что ж ты, тварь, делаешь?»
— Скажи-ка мне, Уильям, — проговорил он наконец и заходил по комнате, не глядя на Улю. — Скажи-ка мне. Эти люди, которых ты там соберёшь — они знают, на что идут?
Уля пожал плечами:
— Наверно, знают.
— Ты им не говорил.
— Неа.
Феликс остановился.
— Это подло, — негромко заключил он.
— Неужели?
— Да. Мы можем рисковать сами собой, но другими — людьми, которые на это не подписывались… Это просто подло, Уля.
Тот рассмеялся:
— Надо же, в Шержне проснулся великий моралист!
— Мораль тут ни при чём.
— Ну, сдай меня полицаям, — Уля насмешливо улыбался. — Давай, они оценят твои высокие порывы.
— За кого ты меня принимаешь? — нервно дёрнулся Феликс. — Нет, Уля, доносить я, разумеется, не буду и как-то мешать тебе — тоже. Но и помощи от меня не жди.
— Да ладно, я и сам справлюсь, — тот пожал плечами. — Мне, собственно, никакой особой помощи было и не нужно. Просто поделился с тобой, как с давним приятелем и единомышленником, — его несколько надменный тон вдруг сменился на виновато-выпрашивающий. — Слушай, только одна маленькая просьба. Там, возле моего дома сейчас дежурят…
— Уже и дежурят, — рассердился Феликс. — За тобой слежка, а ты вот так открыто заявляешься и выкладываешь всё, что сейчас рассказал?
— Да ладно, успокойся, — Уля махнул рукой. — Не будут же они подслушивать нас в частной квартире. Я только хотел спросить: можно, я у тебя переночую? Рано утром уже свалю, тебя даже никто не заподозрит. Не откажешь старому знакомому?
— Да ночуй, пожалуйста.
— Вот спасибо. Ты отличный друг, Феликс! Отличный.
Через час или около того Феликс вернулся в гостиную из своего кабинета, где сейчас обосновался Уля, и запер дверь. Его явно что-то нервировало и злило. Лаванда (на коленях у неё всё ещё лежала открытая «Про край света») подняла голову. Глаза у неё уже закрывались, но засыпать сейчас было некстати.
— Что случилось?
— Бесит он меня, — очень тихо прошипел Феликс, руками показывая, насколько бесит. — Додумался же… Вечный примазывальщик: чтоб всё сделали за него, он подпишется. А если что, он тут как бы и не при делах. Всегда таким был, сколько его помню.
— А мне казалось, что вы друзья, — слегка удивилась Лаванда.
