Бучила отказываться не стал и принялся пить, словно воду, пока не почувствовал, как глаза лезут на лоб, а в животе разрастается адское пламя.
– Спирт? – Он откашлялся и вернул бутылку владельцу.
– Вкусный, да? – закивал Бастрыга и принялся поливать умруна. – Давайте, господа, не жалейте для нашего нового друга.
Господа, ряженные в засаленные пальто, жилетки и котелки, воняющие псиной и табаком, восторженно заржали и завопили, щедро поливая умруна из бутылей.
– Ну вот, с праздничком, красавец ты мой. – Бастрыга чиркнул спичкой и превратил умруна в пылающий синим пламенем шар.
– Теперь главный подарок. – Рух увлек чертячьего предводителя за собой. – Сука, да где же он? Ага, вот.
Шетень лежал в сугробе, устремив глаза в звездные небеса. На жирных щеках намерзли сопли, слезы и кровь. Он держался руками за пузо, пытаясь остановить багровые струйки.
– О, колдун траханый! – изумился Бастрыга. – Вот уж не ожидал!
– Как дела, Шетень? – мило улыбнулся Бучила.
– Думаете, ваша взяла? – Шетень кашлянул кровью. – Веселитесь пока. Мы еще встретимся.
Глаза колдуна закатились, его затрясло.
– Че-то болеет, что ли? – обеспокоился Бастрыга. – Может, дохтура звать? У меня такие дохтура, залюбуешься, еще никого не вылечили, но стараются, жуть.
– Колдун переселяется в другое тело, – пояснил Рух. – У него для этого Пустышки припасены.
– Вот паскуда! – Бастрыга рванул из ножен кинжал.
– Погоди, не суетись, – удержал Рух. – Если убьешь, он все одно улетит, все, тварь, предусмотрел. Ну, кроме моей гениальности. Я одной Пустышке башку прострелил, там у возочков отдыхает теперь.
– Но ведь есть и еще? – повел носом Бастрыга.
– Есть, как не бывать. Вторую в полночь должны были прибить наш общий знакомец Николя, будь он неладен, и графиня Лаваль. Вот щас и увидим, получилось у них или нет.
– Допустим, получилось, – глубокомысленно изрек черт. – Но где гарантии, что их только две?
– Гарантий нет, тут тебе не шляпная мастерская, – признался Рух. – Могут быть и еще, но это вряд ли. Я максимум трех заготовленных Пустышек видал, и тот колдун был древним и сильным, наш Шетень ему не чета.
– Твоими бы устами да водки хлебнуть. – Бастрыга снова приложился к бутылке.
Его подручные развлекались с догорающим умруном. Синее пламя почти улеглось, страшно обожженная тварь еще ворочалась и стонала на разные голоса. Черти грели лапы над огнем, передавали по кругу бутыль и вели светские беседы:
– Живучий, падла.
– Тепло ли тебе, девица?
– Пахнет как вкусно.
– Чурыга, глянь, человече горит!
– Ща погодь, потушу!
– Чурыга, сука, ты на меня ссышь!
Рух тяжко вздохнул и сказал Бастрыге:
– Поднимай орлов, пусть тащат колдуна на склад. И там у входа мужик связанный. Его тоже пущай волокут.
На складе было темно и страшно, ветер выл в проломах и прохудившейся крыше. Черти, шустрые и полезные сволочи, быстро развели огромный костер, стащив кучу досок и разворотив кусок трухлявой стены. Венька валялся рядом с колдуном и что-то мычал.
– Это кто? – поинтересовался Бастрыга.
– Бездушный один, – пожал плечами Бучила. – Пытался услуги свои навязать, вот и пригодился, стервец.
Шетень, похожий на мертвеца, вдруг дернулся и засипел, из-под век выкатились обратно зрачки, и он заорал.
– Ух, блядь, напугал, – отскочил и пьяно захихикал Бастрыга. – Он разве не сдох?
– Полетал-полетал и в старое тело вернулся, – хитро прищурился Рух. – А это значит…
– Что все Пустышки повыбиты, – догадался Бастрыга.
– Ты вроде черт, а умный такой, – уважительно сказал Рух. – Все верно, сбежать ублюдок не смог.
– И чего теперь? – дохнул перегаром Бастрыга.
– Раны смертельные, значит, помрет, – отозвался Рух. – Туда ему и дорога. Но есть один вариант. Колдун, если не нашел, куда всунуться, залезает в первого попавшегося бездушного, если таковой окажется рядом с телом. Нашему как раз повезло. Ну или нет.
Шетень испустил дух, и в тот же момент Венька по прозвищу Блудень дернулся, выгнулся колесом и сдавленно завопил. Из глаз, носа и ушей хлынула жидкая кровь.
– Он теперь Шетень? – на всякий случай уточнил Бастрыга.
– Ага, – подтвердил Рух. – Самый что ни на есть, только в теле другом.
– Колдовать будет? – опасливо отстранился черт.
– Это вряд ли. Связанный и с кляпом не опасен пока. Чтобы освоиться в новом теле, понадобится несколько дней. Так что долго с ним не тяни.
С улицы донесся приближающийся перезвон, и Бучила вышел со склада в морозную ночь. Черти суетились вокруг обгорелого умруна. Слышались хруст и аппетитное чавканье.
– Здесь отрежь.
– Вкусно.
– Поджаристый, сука.
– А внутри сочный еще.
– Я пасть обжег.
– Так придержи хлебало свое.
По занесенному снегом проулку подъехали сразу два возка с гербами графини Лаваль. Первым правил Прохор, а вторым жизнерадостно скалящийся Васька.
– Заступушка! – Черт бросил поводья, спрыгнул и кинулся обниматься. – Рушенька, дорогой. С Новым годом!
– Здорово-здорово. – Бучила сдержанно похлопал его по спине. – И тебя с праздником. – Он отстранил Ваську и заглянул в блудливые умильные глазки. – Как все прошло?
