– Заткнись, дурра! – Бучила подавил яростное сопротивление. – Свои, слышишь, свои. Вон граф твой со мной. Чего ты мечешься и орешь?
– Варвара, ты? – Нальянов слепанул зажженной свечой. – Все хорошо, милая, все хорошо.
– Господи, Михаил Петрович. – Служанка обмякла. Рух чувствовал, как левая ладонь, придерживавшая ее за талию, намокла от липкой крови. – Разбойники там. – Она всхлипнула. – С черного хода зашли и всех поубивали, я еле спаслась.
На другом конце анфилады Бучила увидел вооруженных людей, рыскающих по комнатам в молчании и темноте.
– Граф, убери на хер свет, – прорычал Бучила и выбил свечу. Успел как раз вовремя. Вдалеке вспыхнуло, и прилетевшая пуля врезалась в стену где-то над головой. Бучила пальнул в ответ без всякой надежды хоть в кого-то попасть. Так, для острастки. И ударился в бега, рванув графа вслед за собой. – Отступаем, ваше сиятельство! Беги, хули ты встал?!
Нальянов оказался не таким храбрым дураком, как сначала подумалось. Видать, оттого на службе шкуру в относительной целости столько времени и протаскал. Ретироваться начал без лишних вопросов, подхватив стонущую служанку и поспешив следом за героически удирающим Рухом. Сзади стреляли еще, пули жужжали рассерженными осами, одна угодила в огромную люстру, рассыпав море хрустальных осколков, отливающих в темноте агатовой чернотой. Заорали и заголосили уже не скрываясь, послышался дробный, быстро приближавшийся топот.
Бучила вылетел в холл и бешено закричал ошалевшим слугам:
– Бегите отсюда, придурки!
И вихрем промчался мимо.
– Отходим! – вторил старый граф, перекинул им раненую служанку, и вся честная компания, похватав оружие и горящие лампы, обратилась в повальное бегство. Оборона Воронковки, по всем сраным приметам, провалилась, не успев толком начаться.
– Двери, двери! – закричал Нальянов. – Заступа!
Рух первым вылетел из холла в огромный зал, украшенный позолотой и вензелями. Какие на хер двери? А, вот он о чем… Бучила подождал отступающих и с трудом принялся сдвигать толстенные тяжелые створки.
– Навались! – Граф увлек своих орлов, и двери наконец-то захлопнулись, пропустив напоследок пулю, чиркнувшую одного из слуг по щеке. Вот сука, щель-то оставалась едва ли в пядь шириной. Вот обязательно залетит!
– Теперь в это крыло можно только через второй этаж попасть, выгадали времечко! – неизвестно чему обрадовался Нальянов. – Ох, суки, как они пробрались?
– Да хер ли гадать? – крикнул Бучила. – Как нам теперь из этой крысоловки сбежать?
Его начала потихоньку захлестывать безрассудная смертельная паника. Усадьба из крепости превратилась в ловушку, и выхода не было. По крайней мере, казалось именно так. Еще чуть-чуть, и весь особняк будет набит бунтовщиками до самых краев. И окон, мать его, нет… Сейчас дай волю, с любого этажа бы сиганул. Лучше ноги переломать, чем если порвет озверевшая, хлебнувшая крови толпа. Хотя еще обиднее, когда сломаешь ноги, и тебя, хромого и воющего, поймает та самая озверевшая, хлебнувшая крови толпа.
– Есть шанс! – Граф ринулся через зал. – Нам только дай бог до подвала добраться.
Из зала выскочили в широкий залитый тьмой коридор. Отовсюду неслись крики, звуки ударов и выстрелы. Бунтовщики, казалось, были повсюду, стремительно захватывая гибнущий особняк.
– Сюда. – Нальянов устремился к стене и затопал сапожищами по каменной лестнице вниз, в цокольный этаж. Рух поскользнулся, едва не упал и покалеченным зайчишкой запрыгал за ним. В затылок тяжело дышали и отдувались слуги. Какого хера он, интересно, творит?
Лестница кончилась, оборвавшись в длинной комнате с низким сводчатым потолком, заставленной ящиками, корзинами и пузатыми бочками. Пахло соленой рыбой и плесенью. Следующая комната оказалась винным погребом со стеллажами вдоль стен, с разложенными пыльными, затянутыми паутиной бутылками.
– Сотню лет собирали! – ни с того ни с сего охнул граф. – Дед еще начинал. Теперь все прахом пойдет. Дьявола сыть!
Рух машинально сцапал первую попавшуюся бутылку, выдернул пробку зубами и забулькал прямо на ходу, дергая кадыком. Вкуса не чувствовал – винишко, стоящее, наверное, целое состояние, пошло как простая вода.
Следующее помещение он уже узнал. Здесь горела парочка ламп и стояли десятка два добротно сколоченных нар. Сюда поселили деревенских из Нефедовки. Людишки все были здесь и испуганно жались к стене. На общем фоне выделялись только необычайно спокойная Серафима и Аленка, заслонившая мать с черенком от метлы наперевес. Войско мечты, мать его так.
– Как настроение? – нарочито весело пропел Бучила. – Не ждали меня?
– Ждали, как же не ждать? – откликнулась Серафима, немного смягчившись в лице. – Страх-то какой, говорят, бунташники нападение учинили.
– Штурмуют особняк, и хорошо получается, я вам скажу. Мое почтение. Они уже внутри, бодренько режут всех, кто под руку попадет. Но у нашего радушного хозяина имеется план чудесного спасения. Ну правда же, граф?
– Если опередим врага, то вполне! – подтвердил Нальянов. – У меня тут припрятан подземный ход на всякий непредвиденный случай. Но до него сначала надо добраться. Поспешим!
