Буркнув что-то нечленораздельное, Николас снова опустил голову к воде. Ламп в ванной не было, так что стоять приходилось в темноте с открытой дверью. Хотя бы из коридора проникало немного света. Достаточно, чтобы видеть очертания предметов и друг друга.
– Думаю, это масло люпина, – сказал Айден. – Его же зёрна Лестер Мэннинг добавляет в костяную муку для благословений. Книга лежала в библиотеке уже давно на полке с твоим именем, кто угодно мог незаметно взять её, пока миссис Фаррел нет, и смазать страницы. Масла люпина нет в кабинете алхимии, но может быть в лазарете. Да и достать его несложно, оно не ядовито. Оно было именно для тебя.
– Байрон, – сказал Николас. – Байрон Уэлтер. Он знал, что у меня аллергия.
– За что он тебя ненавидит?
Промолчав, Николас снова умылся. Несколько капель попали на Айдена, но он даже не шевельнулся:
– Я живу вместе с тобой. Если кто-то ненавидит тебя до такой степени, что готов отравить, мне было бы неплохо об этом знать.
Прозвучало очень холодно, не так, как задумывал Айден, он услышал вздох Николаса, хотя не мог видеть в темноте выражение его лица.
– Мы с Байроном были соседями на первом курсе лицея. К концу года пробовали магию в связке. Это были важные зачёты, потому что показывали, насколько лицеисты смогут работать с кем-то. А значит, насколько они вероятно сильные маги. Мы были в связке с Байроном. Я завалил зачёт.
– В смысле – завалил?
– Сделал вид, что не удержал магию, нам потом пришлось пересдавать отдельно каждому с Саттоном. Он ничего не понял, а мы получили клеймо ненадёжных магов. Но Байрон прекрасно понял, что я сделал это специально. Так и не простил. Сейчас в Академии мы усиленно изучаем магию, а Саттон до сих пор считает и меня, и его не очень надёжными для связок и так себе магами. Мне плевать, что там думает Саттон, а Байрон пошёл беситься по новой. Он хотел карьеру мага, это было его мечтой, единственным страстным желанием. Я её зарубил.
– Случайно? Или у тебя голова болела?
– Нет, храмовый мальчик, – ровно произнёс Николас. – Я сделал это намеренно. Полностью здоровым и осознавая, что я делаю. Ещё вопросы?
В ванной повисла тишина, разбавляемая только бульканьем застоявшейся воды. Николас говорил очень холодно, без прикрас, но что-то не сходилось.
– Что сделал Байрон?
– Почему ты думаешь, он что-то сделал?
Потому что иначе Николас не стал бы. Он мог не просчитывать последствия, поступать опрометчиво, и можно было попасть под отголосок его неразумных действий. Но подставлять кого-то ради веселья он бы не стал никогда.
– Что, думаешь, поступлю ли я так с тобой? – усмехнулся Николас. – Где-нибудь на зачёте по зачарованию, когда будешь полагаться на меня.
– Нет, – спокойно сказал Айден. – Я знаю, что ты этого не сделаешь.
Возможно, Байрон потому и беситься начал именно сейчас. Дело не в усиленной ритуалистике. Дело в том, что Байрон до сих пор плохо владел магией, а связи с другими у него выходили из рук вон плохо, Айден видел на занятиях. Пока Николас был в том же положении, Байрона всё устраивало. Но стоило Николасу составить хорошую связь, да ещё с наследным принцем, Байрон начал беситься.
– Не знаю, что он сделал, – сказал Айден. – Но Байрон тот ещё псих. И почему ты вечно хочешь казаться хуже, чем ты есть?
Вопрос не предполагал ответа. По крайней мере, Айден на него не рассчитывал. Поэтому удивился, когда услышал тихое:
– Зато так я никого не разочарую.
Весь поэтический кружок быстро согласился с мнением, что отравленная книга – дело рук Байрона.
Никто даже не удивился. Кроме Айдена:
– То есть у вас это нормально, да? Каждый день происходит?
– Разумеется, нет, – чопорно ответила Лорена. – Но у Николаса с Байроном вечно что-то такое, весь курс следит. Хотя обычно Байрон схлёстывается напоказ.
– Не всегда, – сухо сказал Николас, но пояснять не стал.
Да никто и не спрашивал. Как понял Айден, они не были в курсе, с чего именно пошла вражда, считали, недопонимание со времён лицея. Не придавали значения.
Только Лидию, кажется, всерьёз разозлила книга. Она подскочила и ходила перед гаснущим камином из стороны в сторону, бушуя:
– Но травить! Такого ещё не было.
– Слишком громко сказано, – возразил Николас устало. Глаза у него оставались покрасневшим, он ещё иногда кашлял. – Байрон хотел подгадить, а не тяжело навредить.
– Отравленных книг в Академии никогда не было. Как ты понял, Айден?
– Во дворце были. Не при мне, но я слышал много раз.
И даже боялся в детстве, что какие-то библиотечные книги, которые он читает, будут отравлены смертельным ядом, от которого тело покроется волдырями, кожа слезет, и он умрёт. В муках.
– Вот! – Лидия подняла палец вверх. – Во дворце за такое карают.
– Во дворце отравляют насмерть, – резонно заметил Николас. – А у нас тут баловство.
– Ты недооцениваешь Байрона.
