Словосочетание «достойная старость» показалось мне довольно странным. Кто захочет наслаждаться немощью? Неужели можно стареть с достоинством? По понятным причинам, я не стала задавать ей этих вопросов. Казалось, Соле настолько верила в то, что говорит, что, полагаю, послала бы меня куда подальше, если бы я посмела ей возразить.
– Мы говорили с сеньором Вальдерроблесом, – продолжила я, – зятем Хербста. Он сказал нам, что поместил его в этот пансионат, потому что не мог сам о нем позаботиться.
– Не путайте, – перебила она меня. – Мы не дом милосердия и не гостиница. Мы не ограничиваемся тем, что предоставляем своим подопечным постель и кресло. Здесь мы еще и заботимся о том, чтобы у них была комфортная и активная жизнь. Организуем мероприятия, мастер-классы и лекции, помогающие им развиваться. Это не просто временное пристанище в ожидании смерти, как многие считают. Это – очередной этап их жизни.
Ее слова и особенно то, как она их произнесла, красноречиво говорили о том, как сильно ей надоели расспросы о том, чем занимается пансионат.
– Каким был Хербст? – поинтересовалась я.
– Обычный человек. Вежливый, немного закрытый. Он так и не завел ни одного друга. Создавалось впечатление, что он никому не доверял.
Смутное движение в боковой части дворика привлекло наше внимание. Какой-то старик шел по коридору, расположенному за стеклянной перегородкой. У меня возникло ощущение, что его появление означало, что завтрак уже подходил к концу, так что наше время истекло.
– Поначалу недоверчивость – это нормально, – говорила она. – Чем старше мы становимся, тем сложнее нам открываться окружающим. Однако нашим подопечным достаточно провести здесь всего несколько недель, как они отбрасывают сдержанность и начинают доверять своим соседям. Тут рождаются дружеские отношения, союзы, а порой и романы. – Женщина невольно улыбнулась, будто у нее в голове начал вырисовываться образ одного из тех романов. Впрочем, он оказался лишь мимолетным миражом, потому что уже скоро ее лицо снова приобрело угрюмое выражение. – Хербст провел здесь несколько лет и так ни с кем и не сблизился. Он здоровался, был вежливым, но дальше этого никогда не заходило. И не подумайте, что мы не пытались с этим бороться. Одиночество – одна из самых мучительных проблем для людей определенного возраста. Поиск друзей – хороший способ с ним справиться, так что мы стараемся проводить мероприятия, которые способствуют дружескому общению и укреплению отношений между нашими постояльцами. Но Хербст отказывался в них участвовать. Он добровольно оставался в одиночестве до самой смерти.
– И как он умер? – поинтересовалась я.
Я понимала, что вопрос был бестактным, но у меня не оставалось другого выбора, кроме как его задать. Медсестра пристально на меня посмотрела, прежде чем дать ответ.
– Это был легкий уход, – ответила она. – Он умер во сне. Мы нашли его в постели с таким спокойным лицом, что, казалось, он все еще спит.
Было что-то жутко несправедливое в том, что человек, который на протяжении всей своей жизни причинил другим столько страданий, умер такой достойной смертью. Похититель книг, доверенное лицо Альфреда Розенберга в ШРР, один из тех, кто нес ответственность за разграбление сотен библиотек и частных коллекций в годы Второй мировой войны, скончался во сне после долгой и, насколько нам было известно, благополучной жизни.
И тут я вспомнила кое-что, о чем рассказывал Исаак Вальдерроблес: смерть жены повергла Хербста в глубокую депрессию. Спустя год его дочь умерла от той же болезни.
И ему пришлось все это пережить.
Возможно, судьба все-таки поставила Хербста на место. Наказание запоздало, но в конечном счете настигло его. Долгая жизнь – не синоним счастливой жизни.
– Ему было девяносто девять лет, – добавила медсестра. – Хотела бы и я дожить до такого возраста в такой прекрасной форме. Он соображал лучше, чем многие из подопечных.
Эта фраза меня насторожила. Олег бросил на меня недоверчивый взгляд, давая понять, что тоже все услышал.
– Зять Хербста рассказал нам, что… В общем, что он был не в себе. Нес бессмыслицу и…
– А ему-то откуда знать? За все те годы, что он здесь провел, он ни разу его не навестил.
Эта деталь все проясняла и подтверждала то, о чем я и так подозревала: Вальдерроблес избавился от старика, чтобы завладеть его имуществом, словно тот был для него не более чем обузой. Отправив Хербста в приют, он распродал его вещи в отчаянной попытке поправить свое пошатнувшееся финансовое положение.
В этот момент за стеклянной перегородкой появилась группа стариков. Соле уперла руки в бока.
– Простите, но у меня много работы.
У нас еще оставались вопросы, но эта женщина, похоже, не желала уделить нам больше ни минуты, так что мы направились к двери, ведущей к выходу. Соле шла за нами, почти наступая нам на пятки. Мне показалось, что она не просто сопровождала нас, а скорее хотела убедиться, что мы по пути не побеспокоим кого-нибудь из постояльцев пансионата.
