– Вы сказали, у него здесь не появилось ни одного друга? – в отчаянии спросила я. – Ну, не знаю, кого-нибудь, кому он мог доверять или с кем время от времени разговаривал.
– Хербст никому не доверял, – повторила она. – Даже мне и моим коллегам. Общался он только со своим внуком.
Эта, казалось бы, непримечательная фраза резко перевернула все с ног на голову. Вздрогнув, Олег повернулся к медсестре.
– У него был внук? – спросил он.
Распахнув дверь, Соле придержала ее, но Олег отказался переступать порог и пристально посмотрел на медсестру, глядя на нее достаточно долго, чтобы она поняла, что он не собирается никуда уходить, пока не получит ответа. Поколебавшись, женщина издала шумный неодобрительный вздох.
– Он навещал его примерно раз в неделю. Приносил ему книги, и они часами разговаривали, часто – по-немецки. Я в этом уверена, потому что один мой коллега узнал несколько слов на этом языке.
Быть того не могло. Разве Вальдерроблес не говорил, что у Хербста не было детей? Он нас обманул, и некоторые из теорий, от которых я уже успела отказаться, стали снова стремительно складываться у меня в голове. Наличие предполагаемого внука все меняло. А то, что у них со стариком еще и были такие близкие отношения, звучало логично и многое объясняло. Неужели речь шла о Стратосе?
– На самом деле, хотя на сто процентов утверждать не могу, думаю, что Хербст даже изменил свое завещание, чтобы все досталось этому парню.
Все. И особняк на Немецком пляже, и колоссальная библиотека, и кто знает что еще. Олег, теперь представлявший собой живое воплощение нервозности, в нетерпении теребил руки.
– Приятный молодой человек. – Казалось, медсестра погрузилась в воспоминания. – Высокий, как вы. Он приходил каждую неделю, гулял вместе со своим дедушкой и приносил ему старые книги, которые старик с восторгом рассматривал. Иногда он брал его с собой позавтракать или пообедать, или просто прогуляться. У них были довольно близкие отношения.
Теперь у меня почти не оставалось сомнений по поводу личности внука Хербста: это был тот самый человек, напавший на меня прошлым вечером, вступивший в схватку с Ченчо и, возможно, лишь возможно, убивший Хуана Мануэля, Марселя Дюбуа, Энри и Себастьяна Финстервальдера.
– Приятно наблюдать, когда кто-то с таким уважением относится к своим старикам, – продолжала Соле. – Это редкость, знаете ли. Достигнув определенного возраста, дедушка и бабушка чаще всего становятся обузой для своих внуков.
Она говорила о Стратосе с благоговением, что начинало действовать мне на нервы. Если бы эта женщина знала, на что способен этот тип, то не относилась бы к нему с таким уважением.
– Вы не знаете, где мы могли бы его найти? – поинтересовалась я.
Медсестра взглянула на меня, наморщив лоб, как будто я спросила ее, какой размер нижнего белья она носит. Задумавшись, она, судя по всему, решила: чтобы ответить на этот вопрос, нет ничего плохого.
– Он был очень скрытным, и я едва ли перекинулась с ним парой фраз, – ответила она. – Единственное, что я знаю, это то, что мне однажды рассказал сам Хербст: что его внук жил у него в доме на Немецком пляже.
В отель я возвращалась как в тумане. Неудивительно, ведь медсестра только что дала нам явную зацепку к разгадке личности Стратоса.
– Значит, внук Хербста, – размышлял Олег. – Так почему же Вальдерроблес нам о нем не рассказал?
– Мне кажется, он хотел заполучить экземпляр «Испанского Парнаса» так, чтобы тот об этом не узнал, а потом продать его без лишних объяснений.
– Но это бессмысленно, Грета. Мы ведь были у него дома, и там не было никаких признаков существования сына.
Это ничего не значило. Стратос вполне мог прятаться на верхних этажах особняка, пока мы вели беседу с его отцом, и подслушивать все, о чем мы говорили, хотя мне было трудно в это поверить. Если бы мы оказались в его власти, то я очень сомневаюсь, что он позволил бы нам так легко сбежать.
– Олег, ты слышал, что сказала та женщина? Что Стратос приносил Хербсту старые книги. Готова поспорить на что угодно, что он пытался вернуть коллекцию, от которой тот избавился, когда уехал из Польши. Как минимум самые ценные экземпляры. Каждый раз, как какая-нибудь из этих книг появлялась на рынке, он покупал ее за любые деньги и привозил в пансионат, чтобы показать Хербсту.
Это могло бы объяснить, хотя и весьма запутанно и не слишком правдоподобно, зачем Стратос ездил повсюду, убивая тех, у кого были нужные ему книги. Он убил Марселя Дюбуа, чтобы вернуть Библию Сончино; Себастьяна – чтобы заполучить того «Фауста»; Энри Каминского, чтобы завладеть некоторыми из книг, которые Хербст ему продал, и они все еще находились у него; и, наконец, подверг суровому наказанию Хуана Мануэля, как только осознал, что по его вине находится на грани разоблачения. После смерти Хербста Стратос продолжил убивать и красть книги, одержимый желанием восстановить эту великолепную утраченную библиотеку.
Скольких еще коллекционеров он мог прикончить во время своих поездок?
