Радостные крики детей, игравших на площади, не соответствовали мрачному выражению лица сидевшего напротив человека. Казалось, Сарасола был окутан аурой пессимизма, и это впечатление лишь усилилось, когда он снял солнечные очки и я увидела глубокие темные круги у него под глазами, которые придавали его облику еще большее уныние и свидетельствовали о том, как долго он не спал.
– Зарезали. – Библиофил произнес это слово бесстрастно, отвечая на вопрос, которого ему никто не задавал, но который, должно быть, был для него очень важен. – Как свинью, – продолжил он. – Ударили ножом и бросили там лежать.
Его голос дрогнул. Меня удивило, что смерть помощника оказала на него такое сильное впечатление. Видимо, отношения между ними, были гораздо более тесными, чем те, что обычно бывают между начальником и подчиненным, как мне казалось до этого.
– Мне жаль, – произнесла я.
Я и правда почувствовала себя виноватой, что стало для меня полной неожиданностью. Я никогда не испытывала симпатии к Ченчо: даже когда наблюдала, за их поединком со Стратосом. Все сегодняшнее утро я, гадала, что с ним стало, и хотя перспективы были вовсе не радужными, никогда всерьез не предполагала, что он мог погибнуть.
Все кончено, сказала я себе. Это все кардинально меняло. В отличие от смертей Себастьяна, Энри, Марселя Дюбуа и Хуана Мануэля гибель Ченчо была не запланированной, а стала результатом его схватки со Стратосом. Судя по всему, я стала свидетельницей последних минут его жизни. Пришло время пойти в полицию, рассказать им все, что я выяснила, и надеяться, что служители закона разберутся с этим негодяем, прежде чем он еще кому-нибудь навредит.
Словно прочитав мои мысли, Сарасола вдруг поднял глаза и взглянул на меня с мрачным выражением лица человека, полного нестерпимой ярости, которую он не может и не хочет сдерживать.
– Где он? – в бешенстве спросил мужчина. Его поведение напомнило мне, как вел себя Олег. Казалось, оба они страдали от одного и того же порока, безудержной злобы, которую они даже не пытались подавлять. – Ты его нашла? Скажи мне, кто это. Скажи мне, где его найти.
По понятным причинам, я не могла ответить ни на один из этих вопросов. У меня были только догадки, так что я и сама не знала, смогу ли отыскать Стратоса, учитывая, какой скудной информацией о нем я обладала. Это дело выходило за рамки моей компетенции, и самым правильным было бы позволить властям во всем разобраться.
– Я проверяю некоторые зацепки, – ответила я.
Злобно хихикнув, Сарасола схватил бокал и сделал такой поспешный глоток, что несколько капель упало на воротник его рубашки, но он этого даже не заметил. Его опустошенный вид напомнил мне кое-что: ту фотографию с похорон Марселя Дюбуа, на которой Сарасола стоял в первом ряду, сложив руки на груди, прощаясь с этим типом. Такое же подавленное выражение лица и груз печали на плечах.
И тут я все поняла.
Стратос убивал его друзей. Это было так очевидно, что я почувствовала себя идиоткой, что не заметила этого раньше. Сначала – Марсель Дюбуа, а теперь и Ченчо, и кто знает, сколько их еще было. Все его жертвы были библиофилами, коллекционерами и книготорговцами, которые оказались у него на пути. Сарасолу абсолютно не интересовало местонахождение Библиотеки Еврейской общины Рима, как я сначала подумала. Это было лишь предлогом, чтобы разыскать типа, жестоко убивавшего его друзей.
Как я могла этого не понять? Нужно было попросить Марлу расследовать все подозрительные смерти библиофилов за последние несколько лет. Так я смогла бы сузить круг подозреваемых, и кто знает, возможно, мне удалось бы остановить Стратоса, прежде чем он продолжит убивать.
– Что ты выяснила, Грета?
Он не мог скрыть нетерпения, желая, чтобы я рассказала ему все. Я не знала, как его успокоить, но в то же время не могла выдать ему все, что знала. Неужели он был готов в одиночку отправиться на поиски Стратоса? Я очень сомневалась, что этот коренастый мужчина, главной физической нагрузкой которого было поднимать бокал за бокалом, будет способен противостоять натиску такого отморозка, как Стратос.
– Когда я еще что-нибудь выясню, то обязательно вам сообщу.
Мне больше нечего было сказать. Отправить Сарасолу к Стратосу было равносильно тому, чтобы накинуть ему на шею петлю. Как бы неприятен он мне ни был, я до такого не опущусь.
Глаза библиофила вспыхнули от пьяной ярости, которая настолько искажала его черты, что он стал казаться мне другим человеком. Интересно, сколько алкоголя он уже выпил, чтобы заглушить боль от смерти друзей.
– Не неси херню, Грета. Если Стратос и тебя убьет до того, как у тебя появится шанс рассказать мне обо всем, что тебе удалось выяснить, то я окажусь в полной жопе.
Он даже не потрудился сделать вид, что моя безопасность имела для него хоть какое-то значение. У меня возникло искушение послать его куда подальше, но тут подошел официант, чтобы налить ему новый бокал, так что я сдержалась.
