От того, что я вижу в его глазах, становится жутко. Потому что там пустота. Бездонная, нереальная, страшная. Горе от смерти брата и ни единого проблеска надежды.
Женя ничего не ждет. Совсем.
Ему всего шестнадцать, а смотрит как старик.
Я почти успеваю ощутить себя сволочью. Все же сейчас парню нужны совсем не те слова, которые я произношу. Но Женя терпит.
– Спасибо, что выслушал, – отстраненно произносит он. – Мне надо побыть одному. Потом позвоню.
Он поднимается из-за столика и быстрым шагом выходит из кафе. Я не пытаюсь его догнать. Просто молча смотрю в окно, наблюдая, как Женя переходит дорогу. Кажется, он идет, не видя ничего вокруг, строго по прямой, не дай бог куда-то свернуть. Движения деревянные, словно ему не хочется делать даже шаг вперед, но приходится.
– Еще что-нибудь? – интересуется миловидная официантка, стреляя глазками.
Явно довольна, что Женя ушел. Соблазнение двоих в ее планы не входило, а вот один – самое то.
– Виски, – коротко отвечаю я, оценивая красивую грудь в глубоком вырезе блузки. – И тебя.
Официантка хихикает, но потом вспоминает, что нужно возмутиться. Только делает это совершенно неубедительно.
И уже вечером я встречаю ее возле кафе. А потом… потом съемная квартира, где я остановился на время, горячее тело и секс. Просто секс.
Я не помню ее имени, да и не особо стараюсь запоминать. Утром она уйдет.
Останется только окно, через которое я буду смотреть на серое небо. Не потружусь даже одеться – в квартире больше никого нет, да и нагота не смущает.
Рука потянется к сигарете, сизый дым будет витиевато подниматься к потолку, а пепел – падать в стеклянную пепельницу со сколотым краем.
С небес хлынет дождь, послышатся крики прохожих, оказавшихся на улице без зонтов. Громыхнет молния, рассекая небосвод на части, давая возможность заглянуть туда, где живут боги.
В тот момент я пойму, что небо оплакивает смерть моего лучшего друга. И жизнь тех, кто еще не ушел за ним…
Я не знаю, сколько так сижу. Потом вспоминаю, как выпроваживал девчонку, снятую в кафе. В ее глазах удивление и вопрос, но я не собираюсь ничего разъяснять. Если ты побывала в моей постели, это не значит, что ты имеешь права на сердце и холодильник.
Мысленно морщусь, прикидывая, что делать, если она сейчас попробует устроить сцену. Сам дурак, не стоило тащить девицу в свое логово. С другой стороны, она пришла сама. Силком никого не вожу.
– Все? – тихо спрашивает она.
– Все. Дать денег на такси?
Она на меня смотрит так, будто готова вцепиться в лицо и разодрать его ногтями, усыпанными безвкусными камушками, но… берет себя в руки и кивает.
Я даю столько, что хватит объездить весь город. Она уходит.
Вот так-то лучше, детка. Спасибо.
Я не рыцарь. Не джентльмен. Я подонок без души, который не хочет сейчас думать о чьих-то страданиях. Мы получили что хотели. Вот и нечего разводить церемонии.
Перед глазами снова появляется Демид. Хмурый, сосредоточенный. В каждой линии его сильного и гибкого тела есть что-то от стального клинка. Если вонзится в твою плоть – пощады не будет. А когда вонзится – всего лишь дело времени.
Как Женя с ним связался? Почему именно с ним?
Сейчас во мне бурлит глухая злость на мальчишку, который сам себе перерубает дорогу в нормальную жизнь. И нет, не из-за того, что предпочитает спать не с теми, с кем общество считает правильным спать. А потому что его избранник…
Тряхнув головой, понимаю, что совершенно запутался в происходящем и ничего не могу расставить на нужные места.
А еще чертовски хочется курить.
Поэтому я беру сигареты, банку пива и выхожу на балкон. На улице до сих пор дождь. Дороги унылые и серые, людей нет, только проносятся машины и общественный транспорт. Зато листва на деревьях свежая и яркая. И трава, напившись живительной влаги, вспомнила, что для нее даже бетон не преграда.
Я опираюсь на перила, смотрю на свои руки, покрытые татуировками: плечо, предплечье, кисть… Это все делал Эдик. Даже сейчас я знаю, что ничего не изменится – останется в первозданном виде. Как набил Каспийский, так и будет. Я должен сохранить то, что осталось от него в этом мире.
Громыхает молния, кто-то на улице вскрикивает. А потом на дорогу вылетает светловолосая девчонка в розовом платье. Она смеется, шлепает босыми ногами по лужам, держа босоножки в правой руке. Бежит быстро, но кажется, что дождь ее ни капли не пугает.
В какой-то момент она оборачивается, убирает со лба мокрые волосы. Улыбается и машет мне рукой. Не дожидаясь реакции, снова смеется и бежит через сквер.
Свободная. Смешная. Случайная.
Ни черта не боится.
И я понимаю: надо быть сильным. Что бы ни подсунула мне судьба, я не слабее девочки в розовом сарафане.
Затягиваюсь, выпускаю дым. Капли дождя тарабанят по балконному козырьку. Внезапно осознаю, что надо с кем-то посоветоваться. Возможно потому, что больше не способен думать обо всем этом один. Возможно потому, что у девочки под дождем волосы того же цвета, что и у Аннике.
Я набираю номер, через пару гудков слышу высокий голос:
– Привет, Макс. Как ты?
