Чернила под кожей полностью

Я играю с огнем. И ясно осознаю: не та тема, чтобы шутить. Мы разные. Не знаем ничего друг о друге. Познакомились благодаря нелепой случайности. Все это может закончиться колкими словами и единственным поцелуем в фонтане.

Но в ту же секунду что-то во мне бунтует, вспыхивает ослепительным огнем, который несется по венам, смешиваясь с кровью. Нет, так не случится. Мне нужно продолжение. И оно будет.

– Не страшно-то? – вкрадчиво интересуется Тая.

Сталь ножа тускло поблескивает в полумраке кафе.

Страшно ли вам, когда женщина так смотрит и сжимает нож? Не очень. А если женщина, которая вам нравится? Или очень нравится?

Осознание этого лишает меня способности двигаться. Конечно, не гром среди ясного неба, но…

– Почему мне должно быть страшно? – мягко уточняю я.

Тая немного теряется, инициатива снова в моих руках. И так мне нравится намного больше.

Мысленно отмечаю, что такая она меня тоже привлекает. Когда сбрасывает маску уверенности и не играет в равнодушную практичную самку. Сейчас в ней видно что-то человеческое, хорошее, даже немного ранимое.

Телефон Таи тихонько звякает. Она бегло просматривает сообщение, стучит ногтями по крышке стола.

Повисает тишина. Хотя за соседними столиками громко разговаривают; какая-то светловолосая девушка заливается хохотом, а молодой человек, сидящий рядом с ней, то и дело пытается положить руку ей на талию или обнять так, чтобы накрыть грудь. В общем-то неплохое занятие, но явно не для этого места.

– Может быть, ты любишь женщин и с ними?.. – интересуюсь я без задней мысли.

– Знаешь, Янг, ты все же нахальный тип, с которым невыносимо находиться рядом, – мрачно замечает она. А потом вдруг открывает кошелек, оставляет несколько купюр и подхватывает сумку.

– Хорошего вечера, Макс. И вот что: не твое дело, кто и с кем спит.

С этими словами Тая быстро уходит из кафе.

Здравствуйте, Тая!

Пишет вам Надежда Владимировна Сухина. Я уже пишу много лет, больше вас. С каждым годом развиваюсь и набираюсь опыта в литературном мастерстве. Наблюдаю за складывающейся ситуацией в современном книгоиздании и вынуждена вам сказать, что все очень плохо. В издательства поступают нечитабельные рукописи, которые по неопытности и халатности публикуются и поступают в продажу. Издательства совершенно не дорожат своей репутацией. И приходится долго искать среди золы хоть блеклое подобие бриллианта.

Поэтому я поняла, что надо менять ситуацию. Дайте почтовый адрес издательства N, чтобы я могла направить рукописи на рассмотрение.

Прошу вас не отказываться и помочь нынешней литературе шагнуть на новый уровень, вырвавшись из оков серости и бездарности.

В ожидании ответа, Сухина Н. В., г. Кяхта

Здравствуйте, Надежда Влади…

(Фраза стерта, письмо Сухиной Н. В. отправлено в корзину, страница почты закрыта.)

Вывод: Если вас просят о помощи, но при этом дают понять, что считают ниже себя, подумайте: нужно ли помогать таким людям?

День выдался что надо, ничего не скажешь.

Я иду по тротуару вдоль дороги и летних площадок с кучей народу. Внутри ворочается черная ядовитая змея. Ей мало места, она хочет вырваться наружу и впивается зубами в клетку ребер. Только что ребрам-то? Ничего.

Порой мне кажется, что библейская Ева – это сам змей, а яблоко – человеческое сердце. И, однажды испробовав его на вкус, змей никогда не остановится. За то ему и запретили вход в райские поля. А человек… человек – жертва, которая тогда не была способна хоть что-либо сделать, но будет страдать до конца своих дней, искупая несуществующую вину.

Так и сейчас. Змей – не Макс. Змей – я сама.

Сейчас уже прекрасно понимаю: он не имел в виду ничего такого. В конце концов на Западе взгляды отличаются от наших. Потому вопрос мог быть задан скорее из интереса, нежели в попытке уколоть.

А я, находясь рядом с Максом, почему-то сразу бешусь и неадекватно реагирую. Что это со мной? Успокоительное пропить, что ли? Или играй-гормон начинается на неделю раньше? Надо будет свериться с календарем.