— Э… А может быть, так просто, перекусим? — начала было мямлить я, прикидывая, как высший аристократ из светлых может отнестись к поочередному покусыванию зеленого лука и черного хлеба, но осеклась, увидев, как Алджи разворачивает на кухонном столе какой-то сверток.
Стол этот я называла кухонным, но вообще-то в моей квартирке разделения на кухню и гостиную не было. И то и другое было частью единой, не слишком большой комнаты, а за ней следовала еще одна комнатка поменьше, выполнявшая роль спальни. Вот, собственно, и весь дом.
Что лежит в свертке, я поняла первым делом по запаху, и лишь затем увидела курицу, запеченную целиком.
— Ранна для тебя приготовила, — сообщил Алджи.
Ранной звали его приходящую служанку. Я фыркнула.
— Ну да, для меня. То-то она, должно быть, обрадовалась внезапно свалившемуся счастью в виде дополнительной работы!
— Тиана, это работа, на которую она сама по доброй воле нанималась и за которую получает совсем неплохую плату, — покачал головой Алджи.
— Готова поспорить, что дополнительная работа ее тем не менее не радует, — стояла на своем я.
Ох уж эти аристократы!
— Скажи, Тиана, а если, например, я когда-нибудь надумаю жениться, — вкрадчиво проговорил Алджи, — как ты полагаешь, мне следует затем пожизненно извиняться перед слугами за то, что у них прибавилось работы?
Я призадумалась: аргумент был, в общем-то, серьезный.
— А с этим пусть твоя жена разбирается, — отгрызнулась я.
— Ну-ну, — хмыкнул он.
На этом разговор временно прервался: я обдумывала сказанное, а Алджи тем временем развернул еще один сверток. Сочные красные ягоды так и манили; хотелось срочно положить в рот хотя бы одну.
— Алджи! — укоризненно простонала я. — Ты не должен всего этого делать, правда! Я очень это ценю, серьезно, но ты уже достаточно много для меня сделал, и я вполне в состоянии справиться сама. Я действительно не бедствую, просто в этот раз не успела еду приготовить…
— Я что, не имею права своей девушке вишни принести? — изогнул бровь Алджи.
— Вишни — имеешь, — сдалась я, все-таки хватая ягоду. — Но вот обеды и ужины из дома приносить правда не надо.
— Ладно, не буду, — неожиданно покладисто согласился он и отошел к дивану. — Пока не забыл.
И принялся разворачивать еще один сверток.
— Алджи! — почти закричала я, падая на стул и запуская руки себе в волосы. — Ну, может быть, не надо? Ты мне и так за последние дни столько всего подарил!
— Что я тебе такого подарил? — искренне изумился Алджи.
Даже возиться со свертком перестал.
— Что? — переспросила я. Смотрите-ка, сама невинность! — Например, вот это.
И я продемонстрировала ему эхофон, тот самый, который он выдал мне после побега из тюрьмы. Когда все закончилось и я получила возможность забрать свой рабочий эхофон, Алджи настоял на том, чтобы и этот аппарат остался у меня. Он был, конечно, куда более современным и удобным, чем второй, но я вполне могла бы обойтись и рабочим. Особенно учитывая, что до недавнего времени на эхофоны вообще могла только смотреть издалека.
— Средство связи со мной же? — иронично переспросил Алджи. — В котором я сам же и заинтересован? У тебя «хорошее» представление о подарках.
— А это? — сделала вторую попытку я, демонстрируя надетое на указательный палец кольцо с гладко отшлифованным черным камнем.
То самое, которое Алджи пытался впихнуть мне возле таверны «Резвый бычок», когда лежал, истекая кровью, а на нас готовилась напасть банда преступников. Амулет, открывающий портал. Как оказалось, портал вел непосредственно в тель-рейскую квартиру Алджи, и он подарил мне это кольцо, прежде чем я вновь переехала к себе домой. Посему реакция Алджи на упоминание об этом подарке меня не удивила:
— Еще лучше! — хмыкнул он, отвергая и этот аргумент.
И почему у меня такое чувство, что в этом свертке что-то безумно дорогое? Ощутимо напрягшись, я подошла поближе… и застыла в немом восторге.
Все-таки есть в Алджи что-то потрясающее. Подарок действительно был дорогим. Очень дорогим. И если бы это было, к примеру, столь же дорогостоящее колье, я, наверное, просто не смогла бы его принять. Или приняла бы, чтобы не обижать, но не знала, что с ним потом делать. Не надевать же, в самом деле, с формой.
Но Алджи, по-видимому, и сам все прекрасно понимал. И был слишком умен, чтобы делать мне на этом этапе подобные подарки. Зато точно просчитал, от чего именно я никак не смогу отказаться. И что самое главное, не только не смогу, но и не захочу.
— Это… приемник? — выдохнула я.
Глупый вопрос. Как будто я сама не видела.
— Приемник, — нарочито невозмутимо подтвердил Алджи, но было видно, что мой восторг ему приятен.
Взяв аппарат для прослушивания эхолиний в руки, он направился к полке, на которой стоял мой старый приемник.
— Новая модель, — не столько спросила, сколько констатировала я, шагая за ним след в след, наподобие загипнотизированной удавом мартышки.
— Самая последняя, — сообщил, не оборачиваясь, Алджи.
Переставил старый аппарат на пол, водрузил на его место свой подарок и начал подкручивать какие-то детали, назначение которых мне даже не было известно.
