Потеряв в бесплодных попытках отведать лучшие бордосские вина несколько часов, до Лурда добрались, когда уже совсем стемнело. Всех троих неприятно поразила необычная многолюдность и суета, царящая вокруг даже в такое позднее время.
— Сегодня что, какой-то особенный день? — спросил Алексей у Виталия.
— Нет, здесь всегда так. Правда, я бываю здесь с клиентами только летом. Завтра, когда к Санктуарию пойдёте, и не такое увидите.
Утром, протиснувшись кое-как к началу моста Сен-Мишель, Маша вдруг остановила всех и со слезами на глазах сказала:
— Давайте не пойдем дальше! Простите меня. Это я всех сюда затащила, но… — она замялась, — я и представить себе не могла, как, оказывается, тяжело видеть одновременно столько больных или инвалидов. Особенно маленьких детей.[25]
Мужчины согласно покивали, и вся компания стала выбираться из этого места, оказавшегося совсем не таким, каким они себе его представляли.
Зато последние пять дней на море были безмятежны и беззаботны настолько, что самой большой проблемой был выбор купальника Машей каждый день перед выходом на пляж. Накупавшись и назагоравшись, отправлялись вечером на ужин, по пути заезжая в Сен-Поль или в Мужен, и тратили по паре часов, бродя по галереям, магазинам и сувенирным лавкам. К их удивлению, во многих местах продавались постеры с кадрами из их французского клипа. А в одной галерее хозяин, узнав их, стал упрашивать подписать всё, что у него на тот момент было, пообещав по пять евро за каждый автограф. Маша с Викторов, увидев солидную стопку листов под сто, рассмеялись, отрицательно покачали головами, подписали по одному постеру каждого вида и пошли дальше.
Ужинали каждый раз в новом месте. Василий, их гид на Лазурном берегу, кажется знал всех хозяев всех приличных ресторанов в округе. И привозил только в те, которые в ресторанном гиде ГоМийо (Guide GaultMillau) имели не ниже пятнадцати баллов из максимальных двадцати. Этот гид, который оценивал только кухню и ничего больше, некоторые считали даже круче мишленовского за довольно жёсткую позицию в оценках. И потому более объективную по сравнению с Красным гидом Мишлена.
Так что в Москву вернулись отдохнувшие, довольные и соскучившиеся по работе.
По возвращении домой, Руденко практически не вставая просидел за монтажом американского клипа почти двенадцать часов. Машина помощь на этом этапе заключалась в доставке еды и кофе. И подаче ценных советов, типа: «Вот здесь надо «Бум!» погромче сделать» (это когда у статуи Свободы что-нибудь отваливалось) или «А вот тут кота чуть подвинуть, а то слишком много загораживает»… Закончив работу, позвали Алексея в качестве первого зрителя, хотя Виктор и поворчал, что, мол:
— Он необъективен будет, потому что ему априори нравится всё, что ты делаешь.
— Но ведь здесь не только моя работа, — возразила Маша, — ты что думаешь, он не понимает, что твоей работы в наших роликах гораздо больше, чем моей?
— Ну-у, понимает, я думаю. Он вообще подозрительно много понимает и подозрительно во многом разбирается для человека в погонах. Но в отношении тебя — обыкновенный человек, истыканный стрелами Купидона.
— А ты со многими людьми в погонах знаком? — поинтересовалась племянница с интересом, по обыкновению проигнорировав замечание насчёт их с Лёшей отношений.
— Мне и немногих хватило, — буркнул Виктор, вдруг вспомнив эпизод с допросом на Мосфильме…
И действительно, Алексей смотрел клип с улыбкой от уха до уха, временами заливаясь беззаботным, почти детским смехом. При этом не забывая бросать на Машу восхищенные взгляды.
— А теперь, пожалуйста, посмотри ещё раз, — попросила девушка, нахмурившись.
Лейтенант удивлённо переглянулся с Руденко, пожал плечами и кивнул Маше:
— Хорошо. Как скажешь. Давай ещё раз.
После повторного просмотра Алексей долго сидел молча, глубоко задумавшись. Наконец вздохнул и сказал:
— Это очень здорово, действительно — очень здорово! Не буду говорить хуже или лучше предыдущих ваших работ, но… неоднозначно.
— Поясни, — потребовал Виктор.
— Видишь ли, мощь страны, экономическая и политическая, по выражению моего деда, определяется количеством людей, готовых ради неё выпрыгивать из штанов, пробивать лбом стены, лезть из кожи вон… а врагов рвать на британский флаг. И это количество сильно увеличивается всегда, когда есть внешняя угроза. Вне зависимости от страны и от времени, хотя к нам, в смысле — к России, это применимо в максимальной степени, но…
— Ты хочешь сказать, — прервала его Маша, — что этот ролик может быть воспринят американцами как «внешняя угроза»? Мы вообще-то хотели просто слегка щелкнуть их по носу, а получается, что можем добиться обратного эффекта?
— Как внешняя угроза может быть расценено и оскорбление… Если это кто-то посчитает таковым. А этот ваш клип… он… на грани… Нет, конец, конечно оптимистический… И вообще, первый раз у меня и мысли никакой не возникло о том, что здесь что-то ещё есть, кроме обычной развлекалочки, но… когда ты попросила посмотреть второй раз…
