Виктор проснулся, бросил взгляд на часы и резко подскочил. До встречи с Арсентьевым и с его врачом, оставалось всего два часа. «Вот ведь засада!» — подумал он, вспоминая свой странный сон. — «Лучше бы приснилось, о чем Алексей хотел со мной поговорить и как-то подготовиться. Не нравится мне, ох, не нравится, что он без Маши просил приехать. Ладно, по дороге попробую прикинуть». Однако по дороге ничего «прикинуть» не получилось. Вместо этого ему пришла в голову мысль, что они пока так и не удосужились поинтересоваться, а кто же такие эти отморозки, что остановили их на дороге. И были они сами по себе или за ними кто-то стоял. «Мама дорогая!» — тут же ужаснулся Виктор. «Я же там такого нажелал… это что же, теперь надо ждать сообщений о какой-нибудь катастрофе с кучей жертв, что ли? И чем же расплачиваться придётся??» Настроение, и так бывшее на нуле, провалилось куда-то в минус бесконечность.
В палату к лейтенанту он вошёл мрачнее тучи. Увидев Виктора, Алексей попробовал приподняться, но Фёдор Иванович Кулаков, его лечащий врач, удержал его.
— Виктор, — хрипло произнёс Алексей. Я попросил Фёдора Ивановича передать тебе кое-что… В смысле — рассказать.
Руденко удивленно посмотрел на врача. Тот, ничего не говоря, показал на дверь, встал и направился к выходу из палаты. Удивившись ещё сильнее, Виктор вышел вслед за ним в коридор.
— Не знаю почему, но Алексей Александрович попросил именно меня сказать вам то, что я сейчас скажу… — сильно волнуясь, постоянно запинаясь и как-то странно поглядывая на своего собеседника, начал Кулаков, — возможно потому, что считает, что мои слова будут звучать убедительнее… Не знаю… В общем… характер его ранения таков, что… скорее всего… как сексуальный партнёр Алексей будет… несостоятелен.
— М-м-м!! — застонал Виктор и схватился за голову, не заметив презрительной ухмылки врача. — Машуня!
— Простите, что? — удивился Фёдор Иванович.
— Почему он просил Вас сказать это мне?! Почему сам ей не скажет? — вместо ответа Виктор пристально посмотрел на врача, заметил не успевшую исчезнуть гримасу, и с огромным изумлением увидел как быстро может меняться цвет лица. Кулаков вдруг стал даже не томатного, а скорее вишнёвого цвета. И тут до Руденко дошло: — Э-э, Вы же посчитали, что мы из этих, из радужных? — он горько вздохнул. — Нет. Всё гораздо хуже. Моя племянница влюблена в Алексея как Джульетта в Ромео. Или как Изольда в Тристана. Да и он тоже, судя по всему… Вот только трагедий подобного рода нам и не хватает!… . - он грязно выругался, буркнул «Извините!» и замолчал. Потом, встрепенувшись, схватил Кулакова за пуговицу халата. — Подождите, подождите, Вы сказали: «Скорее всего»? Значит, есть надежда, что всё обойдётся?
— Ну, надежда есть всегда, — как-то неуверенно ответил врач и заторопился, — Собственно, это всё, что я должен был Вам передать и… мне пора, знаете ли… другие больные ждут…
— Почему ты попросил врача сказать это мне? — прямо с порога спросил Виктор, вернувшись в палату и тщательно закрыв дверь.
— Потому… — после долгой паузы наконец заговорил лейтенант, — потому что я хочу просить тебя сказать Маше, чтобы она… постаралась забыть обо мне.
— Тебя что, ещё и в голову ранили? — грубо поинтересовался Руденко. — Тебе мало, что она места себе от переживаний не находит, теперь ещё и об этом должна голова болеть?!
— Я… я не смогу сделать её счастливой, — Алексей почти плакал.
— Во-первых, ты не можешь этого знать. Фёдор Иванович сказал, что надежда есть. А во-вторых, и это гораздо важнее, ты, чёрт тебя побери, даже ещё не попытался бороться! — последние слова Виктор не проговорил, а прошипел прямо в лицо Арсентьеву. — А Маша, слабая девчонка, к тому же лишившаяся родителей, воевала, да, именно воевала(!) со своими болячками больше года! И победила! А ты сразу лапки кверху задрал. Тоже мне, бравый офицер.
— Причём здесь профессия? — попытался возразить Алексей.
— Дурак ты! — махнул рукой Руденко, — Маше я, так и быть, расскажу о нашем разговоре, но расскажу так, как мне представляется правильным. А ты готовься. Мне кажется она сумеет тебя… удивить…
На следующее утро девушка выслушала короткий рассказ Виктора (о своей отповеди лейтенанту он умолчал), до боли закусив губу. Когда он закончил, она вдруг улыбнулась каким-то своим мыслям, прощебетала: «Спасибо!», подхватила сумочку и направилась к двери.
— Ты далеко?
— К нему, конечно!
Войдя в палату, Маша подошла вплотную к кровати и упёрлась в Арсентьева сердитым взглядом. Лейтенант в ответ посмотрел на неё взглядом совершенно несправедливо наказанной собаки и отвернулся.
— Я выхожу замуж! — беззаботным тоном, совершенно не вязавшимся с её хмурым видом, заявила девушка.
— Поздравляю, — еле слышно пробормотал Алексей, не оборачиваясь. — За кого, если не секрет?
— За тебя!
Он умудрился от такого ответа упасть даже из положения «лёжа». Это было так забавно, что Маша звонко рассмеялась.
— Ты не рад? — продолжая смеяться спросила Маша.
— Э-э-э, а разве Виктор…
