На следующий день, шестого мая, для нас начались будни в условиях эвакуации. Все административные структуры Припяти рассовались вдоль третьего этажа местного райисполкома. Полещукам (так называют жителей Полесья и, в частности, посёлка Полесское) пришлось потесниться, ужаться, чтобы мы заняли хотя бы минимум пространства для себя и посетителей.
Наплыв последних оказался неимоверно велик. Очереди тянулись на улицу, так что и конца не видно. Узнав о местонахождении горисполкома, припятчане валом повалили в Полесское – каждый со своими, но во многом сходными, вопросами. Кто-то оставил в Припяти документы. У кого-то кончались деньги. Другим некуда ехать и негде жить. Но всех интересовало главное: «Когда домой?» Вопрос самый трудный: на тот момент решений по нему ещё не было, да и быть не могло. И любой ответ грозил оказаться неверным.
Людей принимали председатель горисполкома Владимир Павлович Волошко и секретарь Мария Григорьевна Боярчук. На отдельные вопросы отвечала и Людмила Александровна. Не скучалось и другим сотрудникам. Мне же выпали вспомогательные функции: позвонить, выяснить, расселить, составить списки и тому подобное.
Работали на износ, до глубокой ночи. Число посетителей росло по экспоненте. Многие приезжали с вахты на атомной, принося с собой пыль, битком набитую радионуклидами. Ни стиркой, ни одёжной щёткой от них до конца не избавиться.
Влажную уборку в помещениях делали чаще обычного, и в воздухе постоянно висел дух половой тряпки. Что поделаешь? Уж лучше тряпка, чем лучевая болезнь.
Через пару дней началась выплата разовых пособий по эвакуации. Двести рублей на человека независимо от возраста.Для выплаты пособий были подняты списки жильцов по улицам и домам, организованы спецгруппы по числу микрорайонов. В каждой из них – кассир, бухгалтер, представитель горисполкома или горфинотдела. Для доставки мешков с купюрами выделялись вооружённые наряды милиции.
К одной из таких групп прикрепили и меня, как сотрудника горфинотдела, для разъяснения порядка выплаты пособий.
Дело шло намного медленнее, чем того всем хотелось бы. Очереди стояли неимоверные. Атмосфера неистового раздражения давала о себе знать. И мне, как представителю городской власти, тоже довелось выгребать всеобщее негодование. Одно и то же приходилось втолковывать десятки раз, а людской поток всё нарастал и нарастал.
Разъяснительная работа доставала неслабо. Сначала мне вспомнился попугай, а затем я ощутил себя в шкуре торговца на рынке, без конца долдонившего одно и то же:
– «Почём редиска?» – «По двадцать».
– «Почём редиска?» – «По двадцать».
– «Почём редиска?» – «По двадцать».
И, всё-таки, продавцу этого смачного корнеплода я втайне позавидовал.
У кого-то паспорт остался в квартире. Значит, нужна справка. (Кстати, их тогда выдавали на основании слов(!) заявителя.) Кто-то хочет получить деньги за жену, а для этого нужна доверенность. И вдруг кассир мне:
– Деньги кончаются!
Кто-то прослышал, пустил по цепочке, и все на меня чуть не с кулаками:
– Как?! Нам что, по десять раз приезжать?!
Звоню Волошко: так, мол, и так. А Владимир Павлович:
– Не волнуйся, мы тебе подкинем денег.
У меня чуть не вырвалось – «Мне???»
