Наглее всех вел себя Грей. Он не отставлял ее нигде, постоянно возникая перед глазами, шепча на ухо неразборчивые и ласковые слова. Грей мерещился ей в толпе. Она и сама неосознанно высматривала его среди прохожих. Скипи чувствовала запах Грея и начинала беситься от того, что не может смыть его ни с себя, ни со своей стиранной полдюжины раз одежды.
В углу валялся рюкзак, который Тэмми принесла ей на днях. Юлька запиннула его туда, как грязную тряпку, постоянно натыкалась на него глазами и упорно заставляла себя не трогать то, что казалось ей теперь обрывком другого, чуждого ей мира.
"Ты перекрыла ему кислород, – сказала Тэм с нотками беспокойства. – Вам стоит поговорить".
Скипи зло отмахивается и тщетно пытается скрыть слезы обиды.
"Он прислал это по поездной почте", – Тэм протянула ей рюкзак и Юлька взяла его двумя пальцами, словно перед ней было нечто отвратительное. От рюкзака просто разило Греем, будто он спал в обнимку с тем, что осталось у него от Скипи, но потом решил избавиться и от этого горького напоминания. Ей следовало бы поступить так же. Немедленно! Сейчас!
Но рюкзак мертвым грузом пылился в углу. Непреподъемный, притягивающий.
Воображение Скипи, которое всю жизнь расписывало ее мир яркими красками, теперь жестоко измывалось над ней, подкидывая злые шутки, которым она начинала слепо верить и, подобно Димарику, выходить из себя.
Вот оно рисует ей Грея, сгорбившегося над тусклым экраном телефона, он растирает соленую влагу по лицу и руки его дрожат. А вот он стоит на балконе и тонкие струйки стекают по его разгоряченной шее, но некому втянуть Грея в тепло сухой комнаты. Легкие шаги рушат этот миф. Появляется она. Черные волосы липнут к его футболке, а руки жадно обхватывают торс. Челси ликующе смеется Скипи в лицо. Она чувствует все то же, что и Юлька в тот вечер, и тянет Грея к себе. Дверца хлопает и балкон пустеет. «Теперь-то он точно не остановится, маленькая дрянь!» – звучит в голове незнакомый насмешливый голос.
Юлька стонет и пытается перевести тему, но воображение делает все наоборот, подстегивает, рисуя еще более мучительные картины. Почему это так терзает ее, почему она не может успокоиться?
Время от времени Димарик начинает что-то настойчиво бубнить, доказывать и утверждать. Он больше не волнует Скипи, но все еще являлся частью головоломки города Нска. Ненавидеть Дэмса у нее не получалось, хотя она изо всех сил пыталась сконденсировать это чувство из отвращения и страха, которые остались от той былой симпатии, что вызывал в ней этот задорный и обаятельный панк. Отделаться от него получилось гораздо легче. Но сейчас слушать упреки Димарика было намного приятнее той пытки, что устраивала ее нездоровая фантазия.
Дэмс одолевал Тэмми немного дольше Грея, и Юлька понимала почему. Если Грей не успел причинить Скипи ощутимого вреда, то Димарик перешел все границы и пустил в ход самые подлые и грязные методы. Его мотивы были ей неясны. И Скипи зареклась больше никогда не подпускать панка к себе.
Что вообще произошло с ней в этом треклятом городе? Почему она все еще бесится и изнывает от чувств, кишащих в ее груди змеиным клубком?
И кто был искренен с ней по-настоящему?
Прошло три недели. Грей, вот уже седьмой день, как пропал со всех радаров и прекратил попытки наладить со Скипи контакт. Вот тут-то ее и переклинило.
Словно ледяным душем на нее снизошло осознание. Обида мигом выветрилась из головы. Юлька наконец поняла,
«Хочу, чтобы ты все это забыла».
Она перечитала все сообщения. Жадно впитывая все, от чего открещивалась эти дни.
– Обслуживание абонента временно приостановлено.
«Черт! Что он творит!?»
Оставалось только искать Жеку. Последнюю надежду. Да вот беда, она вовремя не забила его телефон в мобильник, а страницу в сети он посещал крайне редко, в то время как Ксюха почему-то и вовсе презирала социальные сети.
Больше с городом Нском ее вроде бы ничего не связывало.
Грей медленно таял. Голос становились глуше, а образ терял свою четкость. Единственное, что Скипи отчетливо помнила, это его запах. Мед и Чабрец. Совершенно странное сочетание. Совершенно волшебное.
Скипи скатилась с постели и упала на колени рядом со своим рюкзаком. Дрожащие пальцы не сразу совладали с молнией. Внутри все осталось так, как она разложила в последний раз. За исключением одной детали. Юлька заметила ее на самом дне. Закусив губу, она извлекла на свет черно– красную фенечку.
«Он разрезал ее сам. Разрезал!» – ужаснулась Скипи.
«Что это такое горячее и соленое? Почему я не могу это остановить? И что такое тяжелое в груди? Зачем оно так протяжно стонет и болит?»
Она проревела половину ночи, прижимая к себе пыльный рюкзак, и к рассвету погрузилась в беспокойный глубокий сон, который не принес ей ни отдыха, ни облегчения.
