Девушка свистяще засмеялась. И объяснила, что эти «совершенные формы» – просто машины, не имеющие ничего общего с настоящей Струной. Она изменила «студень», которого хватало в Зоне. И в частности в том полуобрушенном доме – там было его, скажем так, месторождение. Из этого студня она делала те самые серые комья, которые потом могли принимать любой облик. Так что не надо путать божий дар с яичницей.
Я не собирался ничего путать, как не собирался и ничего объяснять ей – такой же самой машине, как и вся та дрянь, с которой сейчас сражались «должники». Между тем бывшая девушка уже стала тем, чем была изначально – ошметком серой мерзости, напоминавшим драный мешок из толстого войлока, брошенный на землю. Кажется, она наконец-то окочурилась.
Я на всякий случай огляделся – нет ли еще каких сюрпризов, не спешит ли сюда еще кто-нибудь, желающий быстренько расквитаться со мной за мое пренебрежение к высшим существам. Но нет, мстителей не нашлось. Только из полуразрушенного дома выполз еще один ком и неторопливо укатился в направлении стрельбы, которая была уже совсем близкой…
Я подошел к большой Линзе и посмотрел на нее сверху. Поверхность того, что казалось водой, лениво колыхалась. В ее черном блеске отражались звезды. Увидев их, я невольно посмотрел на синее летнее небо.
– Что же с тобой делать, мерзость такая?
Думал я, впрочем, совсем недолго. Мысль человека всегда быстрее работает в сторону разрушения, нежели в сторону созидания.
Я вытащил гранату из кармашка на разгрузочном жилете. Подошел к Линзе, еще раз посмотрел в ее звездную глубину. И показалось, что оттуда на меня тоже кто-то смотрит с презрительным сочувствием, как на ненормального, который отвратителен, но не ведает этого. Это чувство меня и доконало.
– Сами вы уроды неполноценные, – проворчал я, рванул чеку и положил гранату на дно котла. Для этого мне пришлось окунуть руку в него. Странное ощущение – вы когда-нибудь чувствовали, как вокруг вашей руки плещется камень? Словами этого не передать.
А потом я прыгнул в сторону, закатился за остатки фундамента и сосчитал до трех. Раздался взрыв – он был тихим и приглушенным. А потом мир вокруг меня задрожал. Дрожь перешла в вибрацию, и в какой-то момент мне стало казаться, что сейчас мои несчастные внутренние органы поотры-ваются к чертовой матери.
Вслед за этим раздался гулкий звон. Он был, казалось, везде сразу. Как будто действительно где-то в непонятном измерении, одновременно и далеко, и близко отсюда, лопнула исполинская струна.
Потом стало тихо. Я приподнял голову, затем встал на ноги. Было очень приятно чувствовать нормальную, твердую землю, которая не трясется у тебя под ногами, как пол автобуса с плохими амортизаторами. Проведя рукой под носом, я обнаружил, что оттуда течет кровь.
Вытащив носовой платок, я утерся. Потом решил посмотреть, что же стало с Линзой.
Она все так же стояла на треноге, как будто взрыва и не было. Но теперь Линза уже не была черным озерцом со звездами в глубине. Из полукруглого основания к небу взвился застывший всплеск – как диковинный каменный цветок. Он имел цвет гематита – черный со стальным отливом. И странным образом чувствовалось, что Линза мертва.
Я удовлетворенно кивнул и присел передохнуть.
Прошло где-то с полчаса, и из леса стали выходить люди. Они были с оружием в руках, и их было немало. Я улыбнулся – ну вот и «должники» пожаловали. Вытащив из кармана рацию, я включил ее и сказал:
– Вы только меня не пристрелите, бойцы! За чистоту!
– За чистоту! – отозвался в микрофоне голос Хрыча. – Жив, курилка? Ну поздравляю!
– Спасибо, Антон!
Они подошли. Я посмотрел на них и увидел, что дорога сюда легкой не была. Хватало раненых, и в общем, по смурному виду многих, можно было понять, что убитыми тоже полегло немало.
– Как зачистка? – спросил я.
– Трудно. Тридцать человек потеряли убитыми. Раненый каждый второй из выживших, – ответил Хрыч, который и сам выглядел не лучшим образом – с забинтованной головой и вздувшейся скулой. – Но мы их подчистили грамотно. А ты тут как?
– Я тут тоже кое-что подчистил. Что именно – расскажу по дороге домой. А пока смотрите: вон тот дом надо спалить дотла. Только осторожно – внизу «студень».
– А это что за фигня? – спросил Лубнин, показывая на «всплеск» мертвой Линзы.
– Это… Колок для струны, – усмехнулся я. – Не спеши, все расскажу.
– Кстати, а твои коллеги где? – спросил Хрыч.
– Да неподалеку где-то. Я пойду, поищу.
– Уверен, что с ними все в порядке?
– Уверен. С этими ребятами иначе и быть не может.
Я махнул рукой Лубнину, пообещал, что скоро вернусь, и побежал в сторону леса, из которого пришел. Шел между деревьями быстро, почти не глядя по сторонам. Вряд ли здесь теперь будет много желающих напасть на меня.
Сталкеров я нашел. Точнее, если бы они меня не окликнули – в жизни бы не подумал, куда эти хитрые заразы влезут. Задав мне пару каверзных вопросов, чтобы уже точно знать, что это не посторонний, они вылезли.
– Ну, как ты? Всех победил? – спросил Черный.
Я показал руками, что кого-то победил, но, кажется, не всех.
