Марк так и не рассказал мне, в чем была цель собрания темных. Впрочем, когда я обняла его, это было уже не важно.
Зима в этом году была теплая: температура редко опускалась ниже минус десяти градусов. Облака почти никогда не закрывали небо, а солнышко светило особенно ярко. Раньше я не любила зимние прогулки, но в этом году мы с Марком очень часто выбирались на природу. Рядом с нашим городом был лес, куда мы и ходили. Дорога шла в гору и, если я уставала преодолевать снежные сугробы, Марк брал меня на руки, и мы быстро уносились вперед. Когда мы добирались до самой вершины горы, перед нами открывалась прекрасная панорама. Город был точно как на ладошке. Иногда мы поднимались туда вечером, когда было темно, и тогда наш город казался большим светлым пятном. Я представляла себе, как покину это место, может быть, навсегда, но в душе не возникало чувств тоски или печали. Там я поняла, что мне легко будет отпустить эту жизнь. Сказать спасибо, попрощаться и уйти. Уйти туда, где теперь был мой дом.
Я полюбила огонь. Не так, как раньше, а какой-то другой, особенной любовью. Мне казалось, что теперь огонь стал мне родным.
Как-то я спросила Марка, когда мы покинем Землю. Он ответил, что это случится тогда, когда я буду полностью готова.
Я могла бы собраться в любой момент, как только он позовет, но единственное, что меня пугало – это расставание с близкими мне людьми. Как подготовить маму к тому, что ее дочь навсегда исчезнет из ее жизни? Какие подобрать слова, что придумать, чтобы своим уходом не причинить боли? Как объяснить ей, что только с Марком я могу быть счастлива?
Может быть, Марк был прав: я пока не готова. Я не могла еще пока представить себе, как буду жить, не слыша маминого голоса. Больше не сидеть вместе перед телевизором, часами не уговаривать ее приготовить что-нибудь вкусненькое. Конечно, с появлением Марка я все реже бываю дома, и мы все меньше видимся с мамой… Да и давно уже не сидели вдвоем и не разговаривали, как это было раньше. Но готова ли я отказаться от этого навсегда?
Конечно, если возникнет необходимость уйти сейчас же, немедленно – я не буду раздумывать ни секунды.
Но если у меня есть время… Я использую его.
Марк старался морально подготовить меня. Он рассказывал мне про жизнь темных ангелов. Описывал вкус воды и запах воздуха в Аду. Он сказал, что температура моего тела тоже повысится, а зрачки потемнеют. Я буду меньше хотеть есть и спать.
Я узнала о некоторых «неписаных правилах» или, по-другому, морали общества, в котором скоро окажусь. Ангелы не признают чувства дружбы и привязанности, каждый играет только сам за себя и ищет наибольшие выгоды. Их нельзя просить о помощи – они не помогут, если это невыгодно им, а если и помогут, то после обязательно потребуют плату. Он сказал, что я привыкну и увижу в этой жизни свои плюсы, научусь жить по их правилам.
Это и пугало меня. Пусть меняется мое тело, температура и внешность, но я не хочу перемен в своих мыслях. Я надеялась, что смогу сохранить свое сознание.
Иногда бывали такие моменты, когда я удивлялась тому, на что решилась. В какую-нибудь секунду меня вдруг поражала сама мысль о том, что я хочу жить в Аду. Эта мысль казалась мне бредом, неправдой, каким-то глупым и странным сном. Будто бы я впервые узнавала о том, что мне предстоит, и эта информация не только воспринималась в штыки, но и шокировала меня. В голове тут же возникал вопрос: зачем? Потом я отвечала на него, и все становилось на свои места.
Со временем я настолько привыкла к рассказам любимого о другой жизни, что уже почти чувствовала запах воздуха и вкус воды. Особенно когда сидела возле камина.
Зима подходила к концу, и я была уже совсем готова не только к смене миров, но и к расставанию со всеми своими друзьями, знакомыми и родными. Но Марк не торопился звать меня – не знаю, почему. Он как будто искал причину, чтобы отсрочить неизбежное.
Не знаю, когда это случится; может, этой весной или летом, а может, и через год. Марк не установил мне даже примерные сроки. Я постоянно спрашивала его, и он видел, что я готова, но… утверждал обратное. Причиной тому была не моя неготовность, а нежелание Марка лишать меня привычной жизни. «Это – твой мир, – говорил он, – не торопись бежать из него».
Весна в этом году наступила намного раньше – первого марта было уже очень тепло. Я каждый год отмечала, какая погода была в этот день, и заметила, что всегда светило солнце. А в этот раз оно спряталось за облаками, и из-за этого день казался хмурым. Ветра почти не было, природа словно застыла в преддверии окончания зимы.
Этот день надолго запомнился мне, и не только из-за отсутствия солнца.
