Именно этого я ждала, именно это и было мне нужно – взгляд, растворявшийся во мне. Глаза моего ангелы сверкали диким, животным блеском – но видели только меня. Сейчас я смогу его отпустить. Я точно знаю, что завтра утром он придет.
– Постарайся сделать так, чтобы твоя мама ни о чем не догадалась, – напомнил он мне. – Тогда в твоей памяти не останется тягостных минут прощания.
– Я смогу, Марк. – Кивнула я. – Теперь я справлюсь.
В эту ночь я не буду мучиться долгим ожиданием наступления утра. В эту ночь у меня будет слишком много дел, которые нужно переделать, слишком много мыслей, которые нужно передумать.
Я смогла отпустить Марка, но только когда убедилась в том, что наше расставание продлится всего лишь несколько часов. Не знаю, о чем он думал тогда, в машине, и почему у него был такой отрешенный от действительности взгляд, но эти мысли покинули его. Марк не оставит меня хотя бы потому, что сейчас существовала угроза возвращения Ренольда или Евы.
Ее имя еще несколько минут тому назад причиняло нестерпимую боль, а уже сейчас я могла спокойно думать о ней. Не бежать от этих мыслей, спасая свое изнемогающее сердце, а думать, как о чем-то прошедшем. Она больше не сможет изменить нашу жизнь. Вся боль, которую она причинила мне, таяла в руках Марка, точно мороженое, утекала сквозь пальцы.
Я могла бы посмеяться над ней. Это странное желание – но я хочу посмотреть на нее и громко рассмеяться в лицо.
Марк ушел, и тогда меня отпустили все мысли о Еве, о Ренольде, о завтрашнем дне. Мною завладело то чувство, которое я должна испытывать сейчас – горечь расставания.
И вот я уже стою на пороге, не решаясь войти в комнату, где мама смотрит телевизор, не подозревая о том, на что решилась ее дочь.
«Что сказать? – лихорадочно думала я. – Что сделать?»
Учащенное биение сердца нервировало еще больше.
Понимая, что теряю драгоценное время, я шагнула в комнату.
– Посиди со мной, – предложила мама, придя мне на помощь. – На это у тебя никогда не хватает времени.
Я устроилась с ней рядом на диване, и она обняла меня. Через полчаса мы уже смотрели какой-то фильм, в суть которого я даже не пыталась вникнуть.
Я дышала, но никак не могла надышаться маминым запахом. Я запоминала каждое мгновение, каждое слово, которое она произносила.
После фильма мы проголодались и решили что-нибудь приготовить. Во время готовки мы измазали друг друга мукой, точно дети, дорвавшиеся до любимой игрушки.
Мы даже сделали несколько фотографий, запечатлев на память счастливые лица в белой муке.
Мы обсуждали все на свете, шутили, вспоминали прошлое.
И я не могла бы провести этот вечер лучше. Я не могла бы найти лучшего способа попрощаться с мамой.
Она ничего не заметила – не видела моего взгляда, когда я внимательно смотрела на нее, стараясь запомнить каждую черточку лица, не видела, как мои ресницы вздрагивали от подступающих слез. Мама не заметила этого, потому что всякий раз, как она смотрела на меня, я опускала глаза. Я боялась, что взгляд выдаст меня.
Любимый был прав – незачем примешивать к памяти сцены расставания. Может быть, именно поэтому я пережила сегодняшний вечер гораздо легче, чем предполагала.
Лишь один раз я осмелилась заглянуть в ее глаза. Они светились радостью, а жизненный блеск придавал взгляду детскую игривость. Моя мама всегда будет похожа на ребенка. Именно такой я запомню ее: счастливой и успешной женщиной. Я знаю, что у нее все будет хорошо: такие, как она, всегда выходят победителями.
Был уже поздний вечер, когда мама решила лечь спать. Мне так хотелось задержать ее, но я понимала, что это не может длиться бесконечно.
Завтра утром, когда я проснусь, мама уже уйдет на работу. Я не буду вставать, чтобы проводить ее – это выше моих сил.
Проходили последние минуты, когда я могла с ней поговорить.
– Спокойной ночи, мамочка.
– Спокойной ночи.
Такой мелодичный, мягкий, такой родной голос… Я навечно сохраню его в памяти.
А сейчас мне нужно подумать еще и о других. В последний раз услышать Аню, Кристину, Андрея…
Я долго смотрела на телефон, сначала решая, кому позвонить, а потом, обдумывая, что именно сказать. Прошло несколько долгих, мучительных минут, прежде чем я подняла трубку.
После всех сделанных звонков я была полностью истощена. Никто из друзей не заметил ни тени подвоха – неужели я так хорошо развила свои актерские способности, что с такой легкостью обманываю людей?
Мне вдруг нестерпимо захотелось выпить кофе. Хотя я знала, что после этого не смогу уснуть, я выпила целую кружку, и сразу почувствовала себя лучше.
Марк предупреждал меня, чтобы я ничего не брала с собой, но я все же взяла с полки его фотографию – ту самую фотографию, которую сделала так давно. Просмотрев фотоальбом, я выбрала еще одну: мама, счастливо улыбаясь, каталась на качелях где-то в Египте. Ее я тоже возьму с собой.
Просмотр фотографий вызвал во мне эмоции, от которых я пыталась избавиться, и поэтому я решила не искушать судьбу и убрала альбом как можно дальше.
Я устала… Я очень устала, хотя не делала ничего такого, что могло бы истощить мои физические силы. Приняв душ, я направилась в спальню.
