Мне оставалось все меньше времени на то, чтобы побыть с мамой – и это время неумолимо утекало сквозь пальцы, а я никак не могла уйти. Любимый уже несколько раз пытался отвезти меня домой, но я всегда находила предлог, чтобы остаться еще ненадолго. Ведь все, что я делала сейчас, я делала в последний раз.
В конце концов, здравый смысл взял вверх, и я вышла из его дома. Сердце буквально разрывалось на куски – одна его часть так и хотела остаться.
В машине чувство дикой тоски по только что покинутому дому сменилось волнующей сердце тревогой – смогу ли я в этот вечер вести себя с мамой так, как обычно?
– Мне так страшно, что я расстрою маму, – прошептала я, – вдруг я расплачусь, как всегда, и…
Неожиданно Марк с силой ударил рукой по рулю.
– Зря я взялся за все это.
– Что? – переспросила я.
– Я причиняю тебе слишком много боли. Ты не должна была соглашаться – на Земле гораздо лучше.
Его слова не только волновали меня, но и начинали злить.
Я люблю его. Как он может считать, что без него мне было бы лучше?
– Если ты оставишь меня здесь, Марк, я найду способ попасть в Ад.
Он резко нажал на педаль тормоза, так, что я чуть не ударилась головой о лобовое стекло. Раздался неприятный звук лязгающих шин. Машина моментально остановилась.
– Никогда так не говори! – с яростью прошипел Марк, вцепившись в руль машины. Мне казалось, что руль сейчас треснет. – Ты никогда – слышишь, никогда! – не отправишься в Ад без меня!
– Но и на Земле я без тебя не останусь.
Марк продолжал сжимать руль – он словно сдерживался от каких-то слов или действий, словно колебался, решая, что ему делать дальше. Я почти перестала дышать, смотря за тем, как Марк борется со своей яростью. Сердце выбивало медленный ритм – оно почти остановилось, готовясь среагировать на любые действия Марка.
Черные глаза метали молнии, в глубине зрачков загорелся красный цвет. Я была уверена, что если Марк не сломает руль, то выкинет что-нибудь другое.
Совершенно неожиданно для меня он молча нажал педаль газа и медленно поехал в сторону моего дома.
Я боялась произнести даже слово, чтобы не вызвать в нем новый приступ ярости. Марк никогда не был так сосредоточен на дороге, как сейчас: он смотрел вперед, не отрывая взгляда, как какой-то новичок, никогда прежде не водивший машину. Глаза были прищурены.
Мы доехали до дома в полном молчании, и только тогда я осмелилась спросить у него, как мне вести себя с мамой.
– Как обычно. – Он пожал плечами. Создавалось впечатление, что Марк не слышал меня, мысленно находясь где-то в другом месте. – Этот вечер – последний, который ты проведешь вместе с мамой. Но она не знает об этом, так что постарайся скрыть свои эмоции. Я оставлю тебя: вам нужно побыть вдвоем.
– Ты оставишь меня? – не веря своим ушам, переспросила я.
– Конечно, Вика, – все так же отвлеченно говорил Марк; голос его звучал сухо, тем самым заставляя меня волноваться еще больше. – Тебе необходимо побыть с ней вдвоем.
– Но… как… – растерянно бормотала я. – Как мы объясним ей…
– Это – моя забота. Когда я приду утром, тогда и побеспокоимся об этом. А пока… у тебя есть одна ночь.
В голову закрадывались самые страшные мысли: а что, если Ева… Или Ренольд… Вдруг кто-нибудь из них сорвет наши планы… К тому же, Марк… Вдруг он изменит свое решение?
– Виктория, пойдем! – Марк пытался заставить меня выйти из машины. – Все будет хорошо. Я обещаю тебе.
В его глазах я пыталась увидеть лишь одно: уверенность в благополучном исходе событий. Но почему-то видела лишь пустой, задумчивый взгляд.
Мой ангел нетерпеливо протянул мне руку, поторапливая.
– Останься! – попросила я. – Пожалуйста, останься.
– Я и так слишком много отнимаю у тебя. Пусть у тебя будет хотя бы последний вечер, который ты проведешь с родным человеком. – Он сжал мою ладонь.
– Обещаю тебе, что на этот раз ничего не случится. На этот раз никакие ангелы не помешают нам. Я буду рядом. Я всю ночь проведу здесь, рядом с твоим домом.
– Обещай, что придешь завтра!
– Конечно.
– Где ты проведешь ночь? Скажи мне, где ты будешь?
– Я не вернусь домой, а буду здесь. Если ты выйдешь на балкон и позовешь меня – я приду. Но я хочу, чтобы в последний вечер ты ни на что не отвлекалась.
Мама с такой радостью встретила нас, что мне стало еще тяжелее. Мне стоило огромных усилий не броситься в ее объятия, не прикоснуться к ее коже, не потрогать ее волосы, тем самым вызвав ненужные догадки и тревогу.
Марк зашел вместе со мной и, перед тем, как уйти, мы на несколько минут остались с ним в комнате, и тогда он поцеловал меня.
Он целовал с такой страстью, что рушились все мыслимые и немыслимые границы между нами. Он снова был моим, больше не летал мыслями где-то далеко, в неизведанном мне мире, ибо тот, кто мыслями находится в другом месте, никогда не сможет так целовать. В кольце его сильных рук я была бесконечно счастлива.
Больше не боясь уколоться о взгляд холодных глаз, я посмотрела на него.
