– Мой отец и Маркус – опытные охотники. Интересно, что бы они сказали, узнав, что я собираюсь обратить оружие против них?
Я понятия не имела, откуда взялись подобные мысли, но чувствовала удовлетворение, представляя себе эту картину. Слабые, полумертвые от страха, дрожащие, словно в их сердца целятся не меньше полусотни ружей.
«Ну и как ты себя чувствуешь, папа? – подумала я. – Как ты себя чувствуешь, оказавшись по другую сторону?»
– Марфиль, – окликнул меня Себастьян.
– Прости.
Он с минуту поколебался и положил пистолет на столик рядом с наушниками.
– Как у тебя дела с психологом?
Эта женщина понятия не имела, что значит быть чьей-то игрушкой.
– Отлично, она мне очень помогает, – соврала я.
Конечно, она не могла мне помочь, потому что я не рассказала ей и о половине произошедшего со мной, а тем более о причинах бури у меня внутри.
Себастьян кивнул; его карие глаза встретились с моими.
Он знал, что я что-то скрываю, он не был идиотом. Так что с ним надо быть особенно осторожной.
– Надень наушники и встань передо мной, – велел он. Я подчинилась.
Он обнял меня сзади, выставил пистолет перед моим лицом и прицелился.
– Именно такую стойку ты должна принять, когда собираешься в кого-то прицелиться. Никогда не забывай об опорной руке и никогда не клади палец на спусковой крючок, пока не будешь уверена, что выстрелишь.
Я кивнула, стараясь сосредоточиться на сказанном. Он дышал мне в ухо, и это вызвало в мозгу короткое замыкание.
– Этот заряжен, – сказал он мне, меняя пистолет и протягивая другой, лежавший в том же футляре. Пока Себастьян отходил в дальний угол, я перевела дух. – Когда соберешься стрелять, как следует прицелься.
Я почувствовала, как адреналин туманит зрение… Почему меня это так возбуждает, если я ненавижу все, что имеет отношение к оружию? От человека с пистолетом в руке ничего хорошего ждать не приходится, но в эту минуту…
Я чувствовала себя всемогущей.
И мне нравилось это чувство.
Себастьян немного поправил мою позу и снова встал у меня за спиной.
– Давай, слоник, нельзя раздумывать целую вечность.
Я глубоко вдохнула. Представив на месте фигуры без лица Маркуса, выстрелила.
Сильный удар в плечо, и грохот чуть не оглушил меня, несмотря на наушники. В моих руках – невероятный выброс энергии, отголоски которого ощущались во всем теле, до последнего волоска. Я снова выстрелила, на этот раз полностью сосредоточившись на цели.
Я хотела всадить все четыре пули в сердце или в голову, мне было все равно. Я стреляла в манекен, представляя на его месте Маркуса. Я жаждала убить его, чтобы и духу его не осталось.
Когда я закончила стрелять, все тело гудело от адреналина. Но, едва я положила пистолет на стол, у меня задрожали ноги.
Я почувствовала устремленный на меня взгляд Себастьяна и медленно повернулась к нему.
Он стоял, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Он снял наушники, а я сняла свои.
– Ну и как ты…
Я не дала ему закончить фразу.
Я бросилась к нему, и наши губы встретились.
– Мар…
– Молчи… – перебила я, позволив телу взять верх над разумом.
Он этого не ожидал, это ясно, но отреагировал моментально. Он обхватил мою голову руками, наши языки переплелись, и я уперлась спиной в стену, к которой он прислонялся несколько секунд назад.
Когда он прижал меня к стене, я почувствовала его возбуждение буквально за пару секунд. Мы оба оказались в слишком сложном положении: я сожалела, что не могу дать отпор, когда мне причиняют боль, а он злился, наблюдая, как я занимаю его место.
Чего только не вытворяет человеческий разум!
Себастьян поднял меня на руки, усадил на соседний пустой столик и крепко прижал к себе. Грохот выстрелов сменился звуками поцелуев. Его губы спустились к моей шее, а язык лизнул так нежно, что у меня мурашки пошли по коже.
Но я не хотела терять над собой контроль. Я хотела все чувствовать, хотела владеть собой.
Я слезла со столика и повернулась к Себастьяну.
Он вопросительно посмотрел на меня, и от следующего своего действия я почувствовала свою власть над ним.
Мои руки опустились к ремню его брюк, и я расстегнула его под затуманенным от желания взглядом Себастьяна.
– Марфиль…
– Молчи… – перебила я.
Я расстегнула ремень и бросила его на пол; затем приспустила его брюки и опустилась перед ним на колени.
В ту же секунду его напряженный член уперся мне в лицо.
Меня радовало, что в этой позе он мог лишь вцепиться руками мне в волосы.
Я не собиралась раздумывать, что это означает; я чувствовала облегчение, видя, что он не может меня коснуться, а потому продолжила делать то, что так хотела.
Я приспустила его трусы и сжала правой рукой напряженный член, одновременно покрывая поцелуями его живот и напряженные мышцы чуть ниже…
Я посмотрела наверх, держа его член в нескольких сантиметрах от губ, и увидела, что Себастьян просто сходит с ума от желания.
Пару раз лизнула его член, и Себастьян застонал.
Я взяла его в рот и начала посасывать, воспользовавшись той энергией, которую получила, представляя, как убиваю врага.
«Ты трахнул меня, но его тебе не трахнуть», – подумала я.
