– Нам нужно поговорить, – очень серьезно произнесла Ракель.
Причем в ее тоне скорей звучало «я сержусь», а не «сочувствую».
– Что-то случилось с моей сестрой или?..
– С твоими родными все хорошо, – ответил за нее Себастьян, переключив внимание на себя.
– Тогда что не так?
Сидящая во главе стола Кэрол со сложенными перед собой руками, посмотрела на меня с такой же серьезностью.
– Психолог сказала нам, что вот уже две недели ты упорно ей врешь. Вот что случилось.
Видимо, на моем лице отразилось недоумение – такого я уж точно не ожидала.
– То есть как это вру? – спросила я, стараясь потянуть время.
Это была безобидная ложь, даже ложь во благо. Один только Себастьян никогда не верил моей лжи и умел прочесть по моему лицу то, что другие никогда не смогли бы, поэтому я старалась не смотреть на него.
– Ты слышала, Марфиль, – сказала она, и я покосилась на нее. – Ты все время врала, и теперь я даже не знаю, достаточно ли ты психически уравновешенна, чтобы выполнить задачу.
– Что? – вскричала я. – О чем вы говорите? Я ни в чем не солгала!
– Я уже более тридцати лет работаю с людьми, страдающими посттравматическим синдромом, и поэтому знаю, когда пациент говорит неправду. Я хотела выждать неделю, прежде чем поговорить с Кэрол, закончить свой отчет, но сегодня мне позвонил Себастьян и сказал, что его беспокоит твое поведение…
Я повернулась, чтобы посмотреть на него.
– Себастьян?! Вот оно что? – выкрикнула я, разъярившись. – Не стоит обращать на него внимание. Себастьян просто не хочет, чтобы я работала с вами и помогала арестовать Маркуса. Его единственное желание…
– Защитить тебя – мое единственное желание, – перебил он, вставая. – А как я могу это сделать, если ты так себя ведешь и постоянно демонстрируешь психическую неуравновешенность?
– Ты называешь меня психованной?
– Нет, но это говорит о том, что ты не можешь примириться со случившимся в доме Маркуса, ты не рассказала всей правды о своем пребывании там, и не можешь принимать участия в операции такого масштаба, – вмешалась Ракель, когда он уже собирался что-то сказать.
– Это неправда!
Тут в зал кто-то вошел, и когда я обернулась, у меня душа ушла в пятки.
Это был Уилсон.
– Я побеседовала с агентом Уилсоном относительно…
– Что ты им рассказал? – крикнула я, выходя из себя.
– О своих подозрениях, – ответил он. – Мы с тобой знаем, что случилось в том доме…
– Замолчи!
Я посмотрела на Себастьяна. Увидев здесь Уилсона, он явно удивился, а слова товарища его озадачили.
– Так что же случилось в том доме, Уилсон? – спросил он с таким вниманием, что напряглись все мускулы.
– Марфиль должна поговорить об этом с Ракель, когда будет готова.
– Ладно, он меня бил, – прервала я Уилсона, всячески стараясь замять тему. – Иди вы думаете, что моя жизнь в том доме была похожа на сказку о добрых феях? Да ничего подобного!
– Мы знаем, что ты подверглась физическому истязанию, Марфиль, но кое о чем ты не рассказала. Кое-что ты от меня скрываешь, и это сводит меня с ума!
– Себастьян, – спокойно прервала его Ракель, и ее очки в черной оправе соскользнули с орлиного носа. – Марфиль имеет полное право сама решать, что, когда и кому рассказывать. Чего мы не можем допустить – так это чтобы она лгала мне, потому что я с ней работаю и должна предоставить информацию о ее психическом здоровье и оценить способность участвовать в миссии такого масштаба. А она мне лжет и скрывает, что произошло между ней и Маркусом Козелом.
Я изо всех сил сжала губы, стараясь не расплакаться. Если все присутствующие решат, что у меня не все в порядке с головой…
– Я рассказала всю правду, – процедила я сквозь зубы.
– О нет, не всю, – перебила меня Кэрол, вставая. – Ракель, у тебя есть неделя, чтобы предоставить мне всю информацию о ней, – сказала она, собирая бумаги и засовывая их под мышку. – Если ты решишь, что она может поставить все под угрозу, мы снова рассмотрим этот вопрос.
– Кэрол, только я способна…
– Так не выйдет, Марфиль, – устало произнесла она. – Ты пыталась играть с нами, и мы потеряли время. Если твой психолог говорит, что ты не можешь принять участие в операции, – значит, так тому и быть. Я и так уже слишком многих людей поставила под угрозу и не могу снова совершить ту же ошибку. Все возвращается на круги своя.
Суарес, Рэй, Уилсон и Себастьян встали, а я так и сидела, едва сдерживая слезы и желание врезать тому, кто скажет хоть слово.
– Тебе не кажется, что нам есть о чем поговорить? – спросила Ракель, глядя на меня так же спокойно и доброжелательно, как и на протяжении этих двух недель, когда я думала, что играю с ней, а оказалось, что это она играла со мной.
– Нам не о чем говорить, – отрезала я, смерив ее яростным взглядом и повернувшись спиной.
Я вышла из зала собраний и пошла в свою комнату.
– Марфиль! – крикнул Себастьян мне вдогонку.
Обогнав меня, он преградил мне дорогу.
Я оттолкнула его изо всех сил.
– Не смей говорить со мной! – крикнула я. – Ты снова предал меня, не хочу тебя видеть!
Он пропустил меня и не преследовал, когда я закрылась в своей комнате, хлопнув дверью.
