И не сосчитать, сколько раз за последние недели я хлопала дверью.
Я не хотела никого видеть. Не хотела ни с кем разговаривать.
Мне было нужно лишь одно: чтобы меня оставили в покое.
– Ну что ж, начнем сначала, – произнесла Ракель, усаживаясь на маленьком диванчике в комнате рядом с прачечной. Это помещение выделили нам для «терапии». Это место я ненавидела по вполне очевидным причинам, а также потому, что занятия отнимали драгоценное время, которое я могла бы потратить на тренировки.
– Не понимаю, что нового ты хочешь от меня услышать, – сказала я, садясь напротив в позе факира и глядя в окно, выходящее на бетонную стену.
– Ты же понимаешь, что я хочу тебе помочь? – дружелюбно сказала она. – Если, конечно, все еще хочешь участвовать в операции, если намерена все изменить, как сказала вчера.
– Мне что, изобрести какую-нибудь трагедию? – спросила я. – Ты это от меня хочешь услышать?
Ракель поправила свои очки и вздохнула.
– Я лишь хочу, чтобы ты рассказала правду…
Я глубоко вдохнула и выдохнула.
– Он меня изнасиловал, – сказала я холодно и отстраненно. – Ты это хотела услышать?
Ручка Ракель замерла над блокнотом, лежавшим у нее на коленях. Она внимательно посмотрела на меня. Казалось, она решает какое-то уравнение.
– Так вот что на самом деле случилось, Марфиль? – очень спокойно спросила она.
Я почувствовала, как у меня дрожат руки, и засунула их под бедра. По спине стекал ледяной пот, и я откинулась на спинку дивана.
Я знала, что она изучает каждое мое движение, а потому нужно быть очень осторожной.
– Нет, – почти сразу ответила я. – Он пытался, я уже объясняла. Он попытался меня изнасиловать, но мне удалось вырваться…
– И ты оставила его лежащим без сознания…
– Да. Можешь спросить у Себастьяна, он расскажет, как учил меня защищаться в случае попытки изнасилования. Я не позволила ему это сделать! – Я почти кричала, чувствуя, как внутри растет отчаянное желание, чтобы это было правдой.
– Ну что ж, прекрасно. Тогда позволь спросить еще кое-что. – Она продолжала листать блокнот. – Почему ты не позволяешь Себастьяну к себе прикасаться?
Я замолчала.
Не могла даже моргнуть.
– Что-что?
– Он уже не раз говорил со мной по этому поводу. Он очень беспокоится за тебя, Марфиль.
– Я не хочу, чтобы он ко мне прикасался, потому что зла на него, не могу простить, что он отдал меня Маркусу.
– И ты решила его наказать, доставив ему удовольствие?
Я почувствовала, как краснею.
Что именно Себастьян рассказал Ракель?
Все?
– Не понимаю, куда ты клонишь с этими вопросами.
Ракель отложила блокнот, наклонилась вперед, опершись руками о колени, и посмотрела мне прямо в глаза.
– Он изнасиловал тебя, Марфиль, – очень серьезно произнесла она. – Он тебя изнасиловал, и тебе необходимо с этим смириться и признать вслух, чтобы я могла тебе помочь.
Мое сердце бешено заколотилось. Эти слова, произнесенные другим человеком…
Я молча сидела на диване, пока наконец не взорвалась.
Словно где-то внутри вдруг открылась дверь и через нее хлынула вода, копившаяся все эти месяцы. Теперь я снова могла дышать, как будто меня извлекли из глубин океана.
Я плакала и плакала, не в силах говорить.
Ракель села рядом, позволив мне уткнуться ей в колени, а я рыдала и не могла остановиться. Она гладила мои волосы, пока в какой-то момент у меня не кончились слезы. Я чувствовала себя пересохшей, словно из организма вылилась вся жидкость.
Я встала и провела рукой по лицу. Мне не хотелось смотреть на себя в зеркало. Так стыдно было признать, что я позволила ему это сделать.
– Я это сделала ради сестры, – решилась я после того, как Ракель приготовила горячий чай и терпеливо смотрела, пока я пью его маленькими глотками. – Я не хотела, но он угрожал ей, говорил, что…
– Я знаю, – кивнула Ракель. – И ты поступила очень отважно, Марфиль, защитив ее. То, что случилось там, – тяжкое преступление, и он в конце концов заплатит за все.
Я покачала головой.
– Я позволила ему это сделать, даже не пыталась сопротивляться. Я должна была отбиваться, должна…
– И чему бы это помогло? – спросила она. – Ты сделала это ради себя и сестры. Тебе надо было выжить.
Я нервно сглотнула и посмотрела на опустевшую чашку.
– Он лишил меня девственности…
Ракель удивилась. Видимо, Себастьян не рассказывал ей таких интимных подробностей.
– Милая… – произнесла она материнским тоном. – Теперь мне многое понятно.
Я поставила чашку на столик и повернулась к ней.
– Ты не можешь лишить меня возможности покончить с ним, – сказала я. – Не можешь, и сама это знаешь.
Ракель просмотрела свои записи и покачала головой.
– Марфиль. Я понимаю твое желание отомстить, но…
– Он преследует меня и по ночам в кошмарах, и рядом с Себастьяном. Когда Себастьян ко мне прикасается, я вижу перед собой Маркуса, вижу, как он истязает меня… Ты знаешь, что помогает мне жить дальше?
Она ждала, пока я закончу.
– Я хочу удостовериться, что остаток жизни он проведет в тюрьме и что именно я его туда засадила.
Я не собиралась признаваться, что хочу его убить, опасаясь, что это признание мне не поможет, а приведет к прямо противоположному результату.
