– Меня очень беспокоит, как ты отреагируешь, если кто-то попытается проделать с тобой нечто подобное. Это секс-клуб, девочка. Ты к этому не готова.
– Во-первых, я не ребенок. Во-вторых, я там уже была. Это не какой-нибудь бандитский притон, туда ходят и обычные люди, просто чтобы расслабиться и хорошо провести время. Если со мной что-то случится, вы без проблем сможете войти, но я знаю, что сумею добыть то, что вы ищете. Знаю, что смогу.
– Нет, не знаешь, – сказала она, вставая с дивана и усаживаясь в кресло. Сейчас я не могу согласиться на твое участие. Мне жаль.
Я очень серьезно посмотрела на нее.
– Что мне сделать? Скажи, что мне сделать, чтобы ты согласилась на мое участие?
Ракель вздохнула, встала и выдвинула ящик стола. Достав оттуда блокнот и авторучку, она протянула их мне.
– Для начала опиши на этих страницах случившееся. Как это было, что ты при этом чувствовала. Вспомни все и запиши на бумаге.
Такого я от нее совершенно не ожидала. Не она ли говорила, что я должна все забыть? Не должна погружаться в воспоминания?
Я покачала головой.
– Воспоминания о том, что случилось, не принесут мне ничего, кроме боли. Почему ты хочешь, чтобы я это снова пережила?
– Потому что многие жертвы изнасилования думают, будто, убедив себя, что ничего не произошло, все преодолеют. Но на самом деле это не так. Сейчас ты загоняешь воспоминания вглубь, но в самый неожиданный момент они вернутся и причинят еще больше боли, чем если ты примиришься с ними.
– Я мало что помню, – честно призналась я. – Я вижу лишь образы, преследующие меня в кошмарных снах. Когда это случилось, я заставила свой разум вытеснить воспоминания. Я не хотела… не хотела…
– Знаю, – закончила она за меня. – Именно поэтому ты почти не спишь, именно поэтому тебе кусок в горло не лезет. Это очень плохо на тебя влияет. Держа все в себе, ты занимаешься саморазрушением.
Я посмотрела на блокнот и авторучку.
– Я… – У меня задрожали губы. – Я боюсь возвращаться туда. Как будто в той комнате был какой-то другой человек, не я.
– Это ты была в той комнате, а не кто-то другой. Что случилось, то случилось, и ты должна это принять, чтобы справиться и жить дальше. А кроме того, Марфиль, если ты об этом забудешь, если загонишь в глубины подсознания, то не сможешь ничего сказать на суде, когда тебя спросят. Ты должна помнить все, а желательно, даже записать.
– Не могу ничего обещать…
– Просто попытайся. Докажи, что хочешь справиться. Докажи, что готова принять случившееся, и я обещаю сделать все возможное, чтобы ты смогла принять участие в операции, если будешь морально готова.
Я кивнула и поднялась, держа в руке блокнот.
– А как быть с Себастьяном? – начала я со страхом.
– Тебе решать, говорить ему правду или нет, – сказала она, глядя мне в глаза. – От него будет нелегко все скрыть, и это не приведет ни к чему хорошему. Но ты расскажешь ему, когда будешь готова. Ты сама поймешь когда.
Молча кивнув, я открыла дверь и пошла к себе. Но в коридоре увидела Себастьяна – он стоял, прислонившись к двери. Я занервничала, дыхание снова сбилось, и я никак не могла его восстановить.
Мне хотелось разозлиться на Себастьяна. Я и злилась, но в эту минуту…
Наши взгляды встретились, и я поняла, что мне нужно лишь одно.
Когда я подошла к нему, он раскрыл объятия и крепко прижал меня к твердой мускулистой груди. Мне стало так спокойно, словно в родном доме. Он был таким огромным, что я совсем потерялась в его объятиях, и мне это нравилось.
– Что бы ни случилось, вместе мы справимся, слоник, – прошептал он, прижимаясь губами к моим волосам.
У меня уже не осталось слез, а если бы остались, я проревела бы всю ночь.
Но я позволила Себастьяну меня утешить. Он не знал, почему мне так плохо, но мог предположить, и мне не хотелось даже думать, куда его может завести воображение. Но я точно знала: ему даже в голову не придет, что меня могли изнасиловать, ведь Уилсон получил приказ забрать меня оттуда в такой ситуации, а он не сделал этого, чтобы не поставить под угрозу всю миссию.
Я не хотела даже думать, как отреагирует Себастьян, если узнает, что произошло на самом деле. Более того, я не собиралась ему признаваться. И неважно, что скажет Ракель: Себастьян не должен узнать, что сделал со мной Маркус Козел.
Он провел со мной всю ночь. Моя голова покоилась у него на груди, его руки гладили меня по спине, по плечам, по волосам… пока я наконец не уснула.
Я не видела хороших снов. Пока тело отдыхало, разум всю ночь работал без остановки, и Себастьян был свидетелем моих кошмаров. К счастью, я не из тех, кто разговаривает во сне, иначе утром оказалась бы в очень неприятном положении. Но он видел, как я ворочаюсь на простынях и просыпаюсь несколько раз за ночь в холодном поту, полумертвая от страха.
– Спокойно, – шептал он мне на ухо. – Я с тобой, ты в безопасности.
Эти слова помогали мне уснуть.
На следующее утро я проснулась в постели одна. Посмотрев на часы, я увидела, что уже полдень, вот уже несколько месяцев я не спала так долго. Я потянулась, разминая затекшие мускулы, и направилась в ванную, принять душ.
