– И что же вас привело сюда в среду? – спросил Тристан, и я, посмотрев ему в глаза, поняла, что он в курсе. Я поняла, что Клара сказала правду. А еще поняла, что этот урод часто бывает на аукционах; не исключено даже, что женщина, которая его сопровождает, одна из тех, кого продадут с аукциона этой ночью.
– Мы хотим весело провести время, – ответил за меня Колин, пока я, почти не мигая, пыталась выдержать взгляд Тристана.
– Это хорошо… – ответил тот. – Все любят весело проводить время, тем более с такими красивыми женщинами, лучшими из лучших, правда?
Он привлек к себе Кэти и впился губами в ее губы прямо у нас на глазах.
Я почувствовала себя неловко, особенно когда она притянула к себе Колина, чтобы поцеловать.
Когда Колин включился в игру, мои глаза изумленно распахнулись.
Тристан снова повернулся ко мне.
– Она найдет, с кем провести время, если мы решим спуститься, правда, крошка? – прошептал он, целуя меня в ухо – то самое, где находился наушник.
– Спуститься? – переспросила я, желая убедиться, что мы говорим об одном и том же.
– Третий уровень… Смотри, не наделай глупостей, – прошептал он мне на ухо, после чего наклонился к губам, чтобы понять, может он меня поцеловать или нет.
– Прекрати, Марфиль! – прорычал мне в ухо голос Себастьяна.
Но я не прекратила. Какое имеет значение один несчастный поцелуй, когда от того, что он знает, зависело, получим мы все или ничего? Я должна была спуститься в подвал, а Тристан мог меня туда отвести. Я поцеловала его, и он с готовностью ответил. Я должна выведать как можно больше, ведь если он знает это место и что происходит внизу…
Я старалась не обращать внимания на ругательства Себастьяна у меня в ухе, и поцеловала Тристана еще более страстно. Я запустила руки ему в волосы, а он схватил меня за ягодицы и прижал к себе.
– Я хочу тебя трахнуть, – прошептал он мне на ухо.
– Мне плевать, чего он там хочет, мать его! – рявкнул Себастьян, и я невольно вздрогнула. – Врежь ему по яйцам! Немедленно!
– А как же твоя спутница? – спросила я, стараясь выиграть время и покосившись на Колина, который не лапал девушку, а мило болтал с ней всего в паре метров от нас.
Тристан по-прежнему не сводил с меня глаз.
– О ней позаботятся, – сказал он, прикусывая мою нижнюю губу. – Если пойдем прямо сейчас, у нас будет время сделать это жестко и быстро, – добавил он, скользя ладонью по моим бедрам и пытаясь залезть под платье.
– Хватит, Марфиль! – прошипело у меня в ухе. – Это приказ, черт побери!
Я остановила Тристана, крепко схватив за запястье.
– Не думаю, что у нас есть время, – сказала я, понимая, что страшно рискую. По его тону я поняла, что он собирается действовать «жестко и быстро» не только ради удовольствия, а потому что очень скоро начнется то, что происходит здесь по средам, и он в курсе.
Тристан посмотрел на часы и выругался сквозь зубы.
– Ты права, – сказал он, снова целуя меня. – Придется отложить это до лучших времен.
«Буду счастлива дождаться тех времен, когда тебя на всю жизнь упрячут за решетку, придурок», – хотелось мне выкрикнуть ему в лицо, но вместо этого я нежно улыбнулась.
– Хочешь, пойдем вместе? – спросила я, снова рискнув.
– Осторожней, Марфиль! – предупредил Себастьян.
Тристан достал из кармана сигарету и закурил. По характерному запаху я поняла, что она с марихуаной.
– Так на кого, говоришь, ты работаешь? – спросил он, глядя мне прямо в глаза.
Что-что?!
– Вот Кэти работает на меня, безупречно, она всегда добивается отличных результатов. Нет, я бы точно тебя запомнил, если бы видел здесь раньше… Такие глаза невозможно забыть.
Единственное, чего я не смогла изменить, – это глаза…
– Я работаю на Маркуса Козела, – перебила я, поняв, что либо я назову имя, либо все полетит к чертям.
Глаза Тристана стали размером с блюдца.
– Дай нам знать, если что, и мы тут же войдем, – произнес Себастьян на другом конце линии.
– А я думал, у Маркуса работают только «падроте»…
Я возблагодарила небеса за уроки Рэя и Себастьяна. Если бы я не слышала этого слова раньше, то могла бы выдать себя и всех нас. Так в Колумбии и Мексике называют сутенера, заставляющего девушек заниматься проституцией, как объяснил мне Рэй. Падроте, почти всегда молодые парни без средств из самых маргинальных районов, работают на различные мафиозные группировки, и работа заключается в том, чтобы обманывать как юных девушек, так и взрослых женщин, заставляя заниматься проституцией. Рэй рассказал, что порой эти молодые люди встречались с жертвами по нескольку месяцев, очаровывали их, говоря, что любят, и в итоге девушки сами не замечали, как оказывались на улице или в борделях. Им угрожали убийством родных.
– Я занимаюсь другим товаром, – сказала я.
Мне было противно использовать это слово в отношении женщин. Мы с Рэем много спорили по этому поводу, пока он не объяснил, что я должна говорить именно в такой манере, если хочу влиться в эту среду, не привлекая лишнего внимания.
«Помни, что ты делаешь это ради них, Марфиль», – твердила я себе.
Он хотел уже что-то сказать, но тут поднял голову и уставился на что-то у меня за спиной.
