– Когда я построил «Ноктамб», то понял: если собираюсь заниматься здесь делами, у меня должен быть путь к отступлению. Поэтому я приказал вырыть подземный туннель, ведущий в один из моих офисов.
Проклятье. Как же мы его не заметили? Как никто не заметил его на картах?
Потому что его нет на картах. Это же нелегальный туннель.
– Мои люди сообщили, что система слежки зафиксировала какое-то подозрительное движение. А тут еще и Клара, эта идиотка, вообразившая, будто может отдать меня под суд, встретилась с двумя подозрительными личностями. Тогда я понял, что происходит нечто странное. Уже не впервые со мной пытаются играть в игры, принцесса. Но я никогда не думал, что в это ввяжешься ты, именно ты.
– После всего, что ты сделал…
– После всего, что я сделал… И что же я, по-твоему, сделал? Защищал тебя? Защищал твою семью? Спас тебя от русской мафии, которая хотела тебя убить?
– То, чем ты занимаешься здесь, внизу. За это ты должен провести остаток дней в тюрьме.
Он зловеще расхохотался, и я вздрогнула.
– Я? – Он взмахнул пистолетом в правой руке. – Я – и в тюрьме? Да брось, детка, уже через три дня меня оттуда вытащат. Ты понимаешь, какой властью я обладаю? Да и как тут не обладать властью, когда у меня столько денег?
– На этот раз деньги тебя не спасут.
– Не спасут? От тебя, что ли?
– Я слишком много знаю, Маркус, – заявила я, все еще прижимаясь к стене. – Или ты убьешь меня прямо сейчас, или я не остановлюсь, пока тебя не уничтожу.
– Прежде чем ты продолжишь молоть чепуху, хочу кое-что тебе показать, – сказал он, вставая. – Иди сюда.
Я не двинулась с места.
– Ах, Марфиль, все может быть проще простого, но могу сделать и наоборот, как пожелаешь. Иди сюда.
Меня охватил безумный страх, заставивший осторожно приблизиться к нему. Ребра еще болели от удара, который он нанес мне в лифте.
– Хочу показать тебе то, что ты так хотела увидеть.
Маркус схватил меня за руку и вытащил в коридор. Мы прошли мимо охранника и спустились на лифте. Внизу мы оказались возле двери из матового стекла. А когда вошли, я увидела самую роскошную обстановку в этом заведении. Здесь стояла элегантная темная мебель, лежали красные ковры, а свет газовых ламп создавал атмосферу старинного замка. Я заметила в изгибающейся по кругу стене множество дверей.
За стеклянным баром, уставленным всевозможными напитками, работали две женщины.
– Пожалуй, начнем, – сказал он, потащив меня за собой, и открыл одну дверь.
Меня поразила гробовая тишина, как будто стены комнаты были звуконепроницаемыми. В центре стоял диван, а перед ним располагалось стеклянное окно, за которым виднелось что-то вроде круглого помоста.
Оттуда можно было различить такие же окна, освещенные слишком тускло, чтобы разглядеть, кто внутри. Меня удручало, что с меня сняли очки, и теперь я видела все происходящее внизу, но ничего не могла записать. Я оказалась там, куда хотела попасть, – и без толку.
Открылась дверь, и появилась первая девушка. Она шла с трудом; на ней были лишь бюстгальтер и тонкие трусики, а на ногах были туфли на каблуках, таких высоких, что я даже испугалась, как бы она не упала, когда она стала подниматься по ступенькам хлипкого помоста.
– Это самая моя любимая часть, – прошептал Маркус мне на ухо.
И тут начался аукцион. Передо мной проходили девушки самой разной внешности. Одни моего возраста, другие намного моложе, совсем дети… Они поднимались на помост, и гости делали ставки, пока кто-нибудь не покупал одну из них.
– Сукин ты сын! – бросила я, вложив в эти слова всю свою ненависть.
– Может быть, и так. Зато сукин сын с огромными деньгами, я богаче президента США.
– Так значит, в этом для тебя смысл жизни? В деньгах? У тебя же и так есть все, что пожелаешь!
– Я должен сохранять свое место в иерархии, принцесса. Чтобы кто-нибудь не попытался отнять его у меня.
Из двери вышла последняя девушка, и Маркус весело улыбнулся.
– Кто-нибудь вроде тебя, например, – продолжал он. – Ты хотела отнять у меня все: работу, деньги, мои тайны. Даже сердце.
– У тебя нет сердца.
– Возможно, – кивнул он, словно беседуя сам с собой. – Я приготовил для тебя маленький подарочек. Ты даже не представляешь, как трудно было его заполучить.
Он схватил меня за руку и развернул к себе.
– Самое лучшее припасено на самый конец, – объявил тот же голос, что описывал каждую входящую девушку. – Латиноамериканка, девственность гарантирована, знает три языка: английский, французский и испанский.
Девушка чуть не растянулась на помосте. Она едва держалась на ногах; на ее животе и бедрах были синяки и ссадины, как будто ее жестоко избили.
Когда я увидела, кто это, меня охватила паника.
– Нет! – закричала я, вскакивая и с силой колотя в стекло.
– Никто тебя не услышит.
Торги начались.
– Кто даст миллион?
Вспыхнул красный свет.
– Полтора миллиона?
– Хочешь, я сделаю ставку? – спросил Маркус.
– Вытащи ее оттуда! – крикнула я в ответ.
– Вытащу, если скажешь, на кого работаешь.
Не обращая внимания на его слова, я бросилась к аукционному аппарату.
Маркус вырвал его у меня из рук и толкнул с такой силой, что я упала на диван.
