Я выругался и вздохнул с облегчением. Марфиль, похоже, была на грани обморока. Маркус, видимо, избил и ее: щека у нее распухла, а на скуле виднелся маленький кровоточащий порез.
Я убью его. Убью его, даже если это будет последнее, что я сделаю в жизни. Заставить ее играть в русскую рулетку… Я сжал кулаки.
– Все будет хорошо, Марфиль, – сказал я, стараясь придать голосу уверенности и скрыть охватившую меня панику.
Из револьвера выпустили одну пулю, второй выстрел был вхолостую. Осталось еще четыре выстрела и две пули в барабане.
– Да, все будет просто отлично, – объявил Маркус. – Теперь твоя очередь, – добавил он, кладя револьвер на стол. – Развяжи ему руки, чтобы он мог взять револьвер, – приказал Маркус телохранителю.
Мне развязали руки, и я почувствовал себя лучше: со связанными руками я мало что мог.
Черт… Как такое возможно, чтобы я поднял револьвер и прицелился Марфиль в голову? Как я мог сделать это, если люблю ее больше жизни?
– Стреляй, – приказал Маркус, целясь мне в голову из пистолета.
Я поднял оружие, оценивая его вес… Уже не в первый раз мне приходилось играть в эту мерзкую игру. Когда мне было двадцать, в армии, мы с ребятами решили сделать эту глупость. В итоге один парень погиб, а остальных чуть не погнали из армии.
Я глубоко вздохнул и поднял револьвер.
– С тобой ничего не случится, – заверил я Марфиль и хорошо прицелился.
Я передвинул ствол револьвера на пару сантиметров левее.
Предположим, я выстрелю, и пуля поцарапает ей ухо. Я раню ее? Да, безусловно. Убью? Никоим образом.
– Посмотри мне в глаза, – сказал я и увидел, как в них мелькнула паника. Ее прекрасные зеленые глаза неподвижно уставились в одну точку. Слишком много на нее навалилось: присутствие этого сукина сына, сестра где-то неподалеку…
Все стало ясно, как только мы узнали, что Маркус внутри. Он прошел через туннель, который, как нам казалось, мы держим под контролем, но тот имел гораздо больше разветвлений, чем мы предполагали. Было нелегко сюда проникнуть. Пришлось драться в одиночку против семерых амбалов. Никто не поддержал моего решения отправиться за ней, да я и сам понимал, что, войдя сюда, поставлю под угрозу все дело.
Но я не мог ее бросить.
Ни за что на свете.
– Все будет хорошо, – сказал я и выстрелил.
Услышав щелчок, я крепко зажмурилась. Когда пуля так и не вылетела из дула, Себастьян с облегчением вздохнул.
– Ну, ладно, ладно. Похоже, вам слишком везет, – сказал Маркус, усаживаясь между нами. В одной руке он держал пистолет, а другой опирался на стол. – Эта игра стала мне надоедать, я хочу увидеть кровь.
Холодные щипцы для колки льда, засунутые в сапог, упирались в лодыжку. При первой возможности я спрятала их в сапог, а Маркус не заметил.
Он был совсем рядом, я могла до него дотянуться. Надо отвлечь его, чтобы Себастьян мог выхватить у него пистолет.
Настала моя очередь стрелять.
– Любопытно будет посмотреть, – произнес Маркус. Он взял со стола револьвер и как ни в чем не бывало протянул его мне. – Кстати, как воспринял твой обожаемый Себастьян известие о нашей близости?
Я посмотрела на Себастьяна. Он, похоже, всеми силами старался держать себя в руках, не позволить ярости лишить его рассудка.
Я не ответила, лишь приподняла ногу, чтобы достать щипцы. Охранники смотрели на Себастьяна. Да и с какой стати им следить за беззащитной девушкой?
Спрятав руку под столом, я крепко сжала щипцы для колки льда.
– Нас связывает только ненависть, которую я к тебе питаю.
Маркус весело улыбнулся.
– Ты не говорила такого, когда этим занималась, – сказал он, обхватив меня за затылок, и впился мерзкими губами в мои крепко сжатые губы. Я молилась, чтобы он отпустил меня, чтобы отошел подальше, а Себастьян вскочил и бросился на него, но двое горилл за спиной крепко его держали.
– Я убью тебя! – прорычал Себастьян, рванувшись с такой силой, что охранникам едва удалось его удержать.
Маркус с улыбкой отстранился и устроился у меня за спиной. Я почувствовала тяжесть его рук на своих плечах и испугалась, что он решит изнасиловать меня прямо здесь, на глазах у Себастьяна, просто ради мести, чтобы заставить его страдать, заставить страдать нас обоих.
– Тебе было трудно держаться от нее подальше, верно? – сказал Маркус, пока его руки скользили по моей шее. – Должен признаться, я тебя понимаю. Любой мужчина потеряет голову при виде такой красотки. С таким лицом. С такой фигурой. Его рука скользнула в вырез платья и принялась шарить, пока не сжала грудь.
– Не трогай ее! – закричал Себастьян как безумный.
Маркус убрал руку, и я еле сдерживала желание вонзить в него щипцы. Надо дождаться подходящего момента. Нельзя спешить.
Тогда Маркус склонился надо мной и зашептал мне на ухо, словно мы любовники, только шептал достаточно громко, чтобы все услышали.
– Так ты выстрелишь в этого придурка, чтобы я снова тебя трахнул, пока не выжму досуха?
Я посмотрела Себастьяну в глаза, и все вокруг, казалось, на миг замерло. Тяжесть правды почти раздавила нас обоих.
Боль в его взгляде оказалась для меня мучительнее, чем все, что мог сделать со мной Маркус.
