Я был безмерно счастлив, что этот сукин сын наконец-то мертв; просто не мог поверить, что после стольких лет стараний, после стольких лет охоты за ним он наконец-то мертв. Мне даже хотелось закатить по этому поводу вечеринку.
– Теперь меня посадят, да? – спросила Марфиль, когда я сел в машину и повез ее в участок.
– Нет, не посадят, – в полной уверенности ответил я. – Вмонтированный в твое платье жучок все записал. Суарес решил на всякий пожарный вмонтировать две камеры. Он не хотел, чтобы ты знала про жучок – на случай, если тебя будут допрашивать.
– Значит, все записано?
– Абсолютно все, – улыбнулся он. – Так что у нас достаточно улик, чтобы покончить со всей организацией Козелов.
Марфиль удивленно заморгала и посмотрела в окно.
Уже светало.
– До сих пор не верю, что он мертв, – сказала она каким-то странным тоном.
– Маркус не заслуживал того, чтобы задержаться на свете еще хотя бы на день.
– Я имею в виду отца, – сказала она, отвернувшись.
Я промолчал. Смерть Кортеса всех ошарашила. Этот человек обращался со своими дочерями по-скотски, много лет вел преступную деятельность, но в то же время дал мне возможность добиться своей цели. Он поверил в меня, когда никто не верил.
Да, он был убийцей и преступником, а также плохим отцом.
Но разум и сердце редко находятся в согласии.
Я загнал эту необъяснимую печаль вглубь, запер сердце на ключ и выбросил его в окно.
– Он погиб, защищая твою сестру, – сказал я, стараясь ее утешить.
– Я знаю, – спокойно ответила она. – Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы он не отправился в ад.
Я ничего не ответил… Все произошло слишком внезапно. Я не хотел торопить ее, боясь, что она просто не выдержит.
– Твоя сестра останется в больнице на несколько дней, – сказал я, меняя тему. – Я навестил ее, пока ты отдыхала. Она пять раз спрашивала меня о Рико; кажется, именно за него она беспокоилась больше всего после твоего исчезновения.
На ее губах расцвела улыбка, и на душе у меня сразу стало спокойнее.
– Рико… Как же я хочу его увидеть!
– И увидишь, – убежденно заявил я. – Когда приедем в участок, ты расскажешь обо всем, что знаешь, что он с тобой сделал. Не только сегодня, а с тех пор, как вы познакомились. Ты останешься там на какое-то время. Тебе будут задавать много вопросов, но помни, в данном случае правосудие на твоей стороне. Никто не встанет на сторону мерзавца – по крайней мере, не в этом случае.
Она молча кивнула, и мы поехали в участок.
Мне пришлось ждать три часа, прежде чем ее отпустили. С полицией связался семейный адвокат и добился, чтобы Марфиль освободили под залог.
После разговора с ним я успокоился, поскольку он заверил, что дело против нее будет закрыто еще до того, как доберется до суда.
Марфиль выстрелила, защищая себя и сестру, и никто не посмеет утверждать обратное.
Когда все закончилось, я отвез ее в нашу штаб-квартиру.
Там нас ждали Суарес и Рэй.
Оба выглядели встревоженными. Они крепко обняли нас обоих.
– Черт возьми, девочка, ты была великолепна!
Марфиль робко улыбнулась.
– Сейчас ей нужно отдохнуть, – сказал я и потянул ее за руку в сторону спальни. – Завтра поговорим.
Оба кивнули и снова растянулись на диване.
Все мы были слишком измучены.
Когда мы легли в постель, я крепко обнял ее и прижал к груди.
– Спасибо тебе за все, слоник.
Марфиль подняла голову и улыбнулась.
– Спасибо, что научил меня, как стать лучше.
Она уснула в моих объятиях, а вскоре заснул и я.
Как хорошо было спать, ничего не боясь, впервые за долгие годы!
Мне было трудно объяснить сестре, что сделал отец. Она всегда любила его, но, узнав из первых рук, как он поступил со мной, страшно разозлилась. У нее было много вопросов, она многого не принимала, но я решила оставить все объяснения на потом. Я не хотела пугать ее еще больше.
Узнав о случившемся, тут же приехали ее мать и отчим. Элизабет крепко обняла меня.
– Мне очень жаль, малышка, – сказала она, поглаживая меня по голове. – Твой отец всегда был очень тяжелым человеком, но я и не представляла, что он способен на такое. Я развелась с ним, когда узнала о его делишках. Мне даже удалось отобрать Габриэллу. При всей своей власти он понимал, что это дело не выиграет.
Элизабет повернулась к моей сестре, которая разговаривала с Питером; он принес ее компьютер, мобильный телефон и огромную плитку шоколада. Мы были в больнице – Габриэлла сломала лодыжку, причем даже не помнила, каким образом. Вечером ей предстояла операция. Я с ужасом думала о том, что ее накачали наркотиками до полного беспамятства.
– Я никогда не прощу того, что он сделал – бросил меня в опасности и собирался продать подороже. Знаешь, он ведь купил мою мать. Как лошадь или корову.
