Я думала о ней, понимая, что так и не узнала, что с ней случилось, кто ее убил. Тем же утром я встретилась с Никой и ее матерью. Обе были сильно напуганы; они не знали, что их теперь ждет, но я заверила, что им не стоит беспокоиться по поводу работы. Отец оставил мне кучу денег, и я собиралась выплатить им компенсацию за все пережитые страдания. Я заверила Нику, что постараюсь найти работу для них в какой-нибудь знакомой семье, с очень хорошей зарплатой. Я убеждала ее заниматься тем, чем хочется. Она была молода и заслуживала достойного будущего, возможности учиться, работать, рисовать. Делать все, что захочет, а я буду рядом и помогу.
– Ты даже не представляешь, какое это счастье – знать, что ты избежала участи вроде моей, – сказала Нейти, обнимая меня. – Прости, что я была так груба с тобой, ты этого не заслуживала, но я лишь старалась защитить тебя.
– Я все понимаю, Нейти, – ответила я, обнимая ее. – Моя мать поступила бы так же ради Ники.
Нейти снова обняла меня и сжала мои руки в ладонях.
– Если бы я могла рассказать тебе о ней, о ее жизни! Но, после того как она уехала с твоим отцом, я больше ее не видела. Она не отвечала на письма, подозреваю, они даже до нее не доходили.
Это вполне вписывалось в образ авторитарной личности вроде моего отца. Ему уж точно не хотелось, чтобы у матери была подруга, которой она могла рассказать, как ужасно с ней обращаются.
Мы распрощались, и я сказала, что скоро они получат круглую сумму, которая поможет им жить дальше. Мы пообещали, что будем встречаться, а когда я пригласила их приезжать в Нью-Йорк в любое время, у Ники, представившей, как мы гуляем по Пятой авеню, загорелись глаза. Она дала слово приехать как можно скорее.
Это было самое малое, что я могла для них сделать.
Я вернулась к реальности и посмотрела на Элизабет – она достала из сумочки потрепанный блокнот в кожаном переплете – из тех, что закрываются на ремешок.
– Я нашла этот дневник очень давно, он был спрятан среди вещей твоей матери. Твой отец постарался избавиться от ее вещей; он говорил, что они пробуждают дурные воспоминания. Я знала, что когда-нибудь ты захочешь узнать о ней, и сохранила дневник. Я никогда его не читала, ведь он предназначен не для меня, но я надеялась однажды передать его тебе, а уж ты сама решишь, что с ним делать.
Она протянула мне дневник, и, взяв его в руки, я почувствовала, как что-то сжалось у меня внутри.
Моя мать там, со мной. Я это знала, чувствовала.
– Спасибо, Элизабет, – сказала я, и у меня заныло сердце.
Я прижала дневник к груди, словно обнимала маму.
– Не за что, малышка, – улыбнулась она со слезами на глазах. – Ты же знаешь, что я всегда с тобой, правда? Пусть у тебя больше нет родителей, но во мне ты найдешь любящую мать. Я никогда не забуду тот день, когда мы познакомились. Твои зеленые глаза, косы до пояса. Ты не выпускала из рук балерину Барби, даже когда мылась.
Я рассмеялась, а из глаз брызнули слезы. Услышать, что у меня больше нет отца, что я осталась сиротой, было слишком тяжело.
Я смотрела на свою сестру и ее мать, такую заботливую и любящую, и на Питера, который не был ее отцом, но любил как родную дочь. Я никогда не знала настолько безграничной любви. Мне вдруг захотелось как можно скорее уйти, и тут я краем глаза заметила, как в дверь заглянул Себастьян. Я воспользовалась этим, чтобы выйти и встретить его.
Увидев меня, он раскрыл объятия.
Я ощутила тепло его тела, и на душе сразу стало спокойнее – только в нем я нуждалась, в его ласке, силе, любви.
– Все хорошо? – спросил он, целуя меня в голову.
– Все будет хорошо, – сказала я, запрокидывая голову, чтобы посмотреть на него. – По крайней мере, надеюсь на это.
– Я люблю тебя. Ты это знаешь, ведь так?
Я улыбнулась.
– А я тебя – еще больше.
– По этому поводу можно долго спорить, – с улыбкой возразил он, наклоняясь, чтобы прикусить мою нижнюю губу. Он нежно поцеловал меня, и что-то внутри у меня пробудилось.
– Когда мы можем вернуться в Нью-Йорк?
– На следующей неделе точно, – ответил он, обнимая меня за плечи, и мы отправились на парковку. – Мне дали список имен тех девушек, которых мы спасли из «Ноктамба», – сказал он, когда мы сели в машину. Он подался вперед, открыл бардачок и протянул мне коричневую папку. – Вот полистай. Все эти женщины благодаря тебе вернулись домой.
– Ты хочешь сказать – благодаря всем нам? – уточнила я. – Или ты здесь совсем ни при чем?
Он пожал плечами.
– Я посвятил этому лишь несколько лет своей жизни, – сказал он, улыбаясь до ушей.
Благодаря работе нашей команды и многолетним усилиям Себастьяна, Рэя и Суареса уничтожена самая большая в стране сеть торговли людьми. В течение двадцати четырех часов ФБР проводило аресты, один за другим. Добытая нами информация имела решающее значение, и десятки свидетелей тут же заговорили, едва узнав, что Маркус мертв. Об этом напечатали во всех газетах. Аресты продолжались без остановки, и многие женщины, девочки и мальчики вернулись домой после долгих месяцев и даже лет безвестного отсутствия.
