Смирнов молчал, за что я была ему очень благодарна. Он позволил рассказать, все, что я считала нужным.
– Я жила в ожидании его возвращения. И когда мою машину разбили, я не удивилась.... Нашу тайну раскрыли… Возможно, если бы Мазурин знал, что мы женаты раньше, постарался, и дождался, пока я сяду в машину… А может так и задумывалось, просто у него все пошло не так?
– Саша, что ты говоришь?..
– Я говорю, что если он снова ошибся, он должен быть, очень зол…
Когда я высказала вслух свое предположение, я вдруг поняла, что наверняка, права. Я – новая преграда между Мазуриным и его деньгами. Меня это пугает? Вряд ли. Я не боюсь умереть. Но прежде чем умру, я приложу все усилия, чтобы Мазурин не получил ни копейки....
Смирнов внимательно за мной наблюдал.
– Тебе понадобиться охрана, – наконец, сказал он.
Жить под охраной я почти привыкла.
– Мне понадобятся верные люди.
40
Я проснулась рано. Солнце еще не проснулось, а мне не спится.
Какое сегодня число?
В палату вошла новая медсестра. Прежде я ее не видела. Девушка мне приветливо улыбнулась, и поставила на прикроватную тумбочку небольшой поднос, накрытый марлей.
– Доброе утро, – сказала она, – готовы к укольчику?
Я взглянула на медсестру.
Та откинула марлю и взяла готовый, наполненный шприц.
– А где Светлана? – спросила я, кажется ту сестру зовут именно так.
Девушка на секунду замерла, отчего я насторожилась.
– У нее выходной… сегодня, – наконец отозвалась медсестра и склонилась к моей руке.
– Что вы мне колите? – подозрительно спросила я, одернув руку.
Мне отчетливо вспомнилось, что прежняя медсестра всегда вскрывала ампулу с лекарством при мне. Почему же новенькая не сделала так же сегодня?
– Успокоительное, – отозвалась медсестра и решительно потянулась ко мне.
Я резко отшатнулась.
– Принесите ампулу и наберите лекарство при мне! – потребовала я.
Девушка сменилась в лице.
– Вы мне не доверяете? – она казалась оскорбленной.
Мне стало очень неловко, но я подавила это чувство.
– Почему я должна вам доверять? – сварливо осведомилась я, – Вижу вас впервые в жизни.
Медсестра порывисто вернула шприц на поднос, забрала его и покинула мою палату, едва не хлопнув дверью.
Может у меня паранойя? Зачем я обидела девушку? Она ведь ни в чем не виновата, всему виной только я. Я сама.
– Доброе утро, Александра Юрьевна! – в мою палату вошел врач с утренним обходом, – Как чувствуете себя?
– Хорошо.... Карен Аванесович, а как зовут ту девушку, что Свету подменяет?
Доктор вскинул густые кустистые брови.
– Нет, что вы. Света работает по графику, и придет к вам сразу после обхода. К вам кто-то приходил?
Да. Кто ко мне приходил? А приходил ли? Или мне приснилось?
– Нет, все в порядке… Никто не приходил…
Доктор подозрительно нахмурился.
– Майор Смирнов еще не прислал охрану? – спросила я.
Карен Аванесович отрицательно покачал головой.
– Мы все головой отвечаем за вашу безопасность, Александра Юрьевна. Жалобы есть?
– Нет.
– Ну и славно. Думаю, завтра вас можно будет выписать. Вы как на это смотрите?
Вернуться в жизнь? В пустую квартиру?
– Не думаю, что готова…
– Но ведь вам придется покинуть нас. Рано или поздно, – доктор улыбнулся, подмигнул, и вышел.
За ним закрылась дверь.
Главное успеть достать Мазурина до того, как он придет за мной…
40
Мне не спалось. Мысли сводили с ума. Плакать не могла. Я ворочалась в больничной койке, беспокойно ожидая утра.
Все отделение спало.
Мимо палат, по коридору, хихикая прошли медсестры. Ночной чай?
Я повернулась на другой бок.
Сегодня Света ко мне так и не пришла. И та таинственная девушка тоже не вернулась. Наверное без укола мне совсем не спиться…
Дверь в мою палату открылась.
Я скорее почувствовала, чем увидела.
Заметив, что я не сплю, гостья мне улыбнулась.
– Время вечернего укола, – сообщила она, зажигая свет в палате.
Вечернего? Настенные часы показывали полтретьего утра.
Девушка посмела вернуться? Конечно, ведь мои слова всерьез никто не воспринимает. Я ведь в клинике для душевно больных.
Я затравленно взглянула на медсестру и протянула ей руку, сгибом вперед.
– Уколите мне снотворное поскорее.
Сестра мне добродушно улыбнулась и подсела на стуле, ко мне поближе.
Ее поднос, как и утром, был укрыт марлей.
Девушка осторожно откинула ее. На подносе, как и утром лежал наполненный шприц, и смоченная спиртом вата. И все. Что это? Забывчивость? Пренебрежение? Откровенное неповиновение? А может она просто не медицинская сестра?
Девушка обхватила мое запястье и промокнула кожу ваткой.
Я выхватила шприц с подноса, пока медсестра отвлеклась, и вонзила иглу ей в плечо. Мне потребовалось усилие, чтобы его содержимое опорожнить в организм незнакомки. На белом рукаве появились крошечные капельки крови. Медсестра отшатнулась от меня, как от башенной собаки и порывисто вытащила шприц из своего плеча. Ее глаза стали огромными, а губы сложились буквой «о». Казалось, моя гостья не могла поверить в случившееся.
