Прилегла на кровать, сжимая фотографию и оружие. Зажмурила глаза. Лицо Олега и его запах рядом. Я справлюсь…
Мои телефоны начали звонить с раннего утра. Проводной, сотовый, скайп. Я отвернулась от двери, но от навязчивого звука не скрыться. Едва смолкал один, начинал трезвонить другой телефон. С чего бы это?
Я сползла с кровати. Который час?
Апогеем всех трелей стал звонок в дверь. Ко мне гость?
Заглянув в глазок, я увидела сестру, и пока открывала дверь, ответила на сотовый, звонил Севостьян из Нью-Йорка, который, помимо соболезнований, потребовал моего приезда в Америку, для решения очень важных вопросов. По второй линии прорывался поверенный из Рима, ему вторили коллеги из Парижа. Адвокат из Магнитогорская сокрушался о неправомерности действий некоего поставщика....
Признаться, я и забыла о Юльке, что замерла у входной двери и не сводила с меня глаз. Едва наши взгляды встретились, боль навалилась с новой силой.
– Саша, в чем ты вся? – сморщив носик, спросила сестра.
Я взглянула на себя ее глазами.
Пиджак Олега почти скрывал высохшую кровь на моем больничном халате. Зато мои руки, в багровых пятнах, выглядели действительно пугающе. В одной руке я все еще сжимала пистолет, в другой телефон.
– Почему ты трубку не брала? – Юля выглядела настороженной. Должно быть, она думает, что зря меня выпустили из психушки. И я ее не виню.
– Я спала, – хрипло произнесла я.
– Это кровь?… На тебе?
– Да, меня пытались убить.
Глаза моей сестры стали неподражаемо огромными. Что ее поразило больше? То, что меня хотели убить, или то, как обреченно я это сказала?
Сестра шагнула ко мне, и крепко обняла. Я зажмурилась от неожиданного облегчения. В моем одиночестве появился родной мне человек. По щекам потекли слезы.
– Покажешь, где его похоронили? – тихо попросила я.
Юля лишь кивнула.
Я поспешно собиралась на свидание с мужем. Горячий душ и аромат шампуня заставили меня ожить. А несмолкающий телефон напомнил – я пока нужна.
Сестра приготовила завтрак, во время моего обновления. Я вызвала Гошу, и перекусив, мы отправились на кладбище.
Тонированые стекла черной «ауди» Олега скрывали меня от мира, но журналистов не обмануть. И чем ближе мы подъезжали к кладбищу, тем больше их становилось.
Я выбралась из машины.
Стояла ясная, солнечная погода. Но после вчерашнего ливня все вокруг было мокрым и грязным.
Я скрыла глаза под большими темными очками. Щелчки затворов фотоаппаратов отмечали каждое мое движение. Что это за безумие?!
Я повыше подняла ворот пальто, взяла сестру под руку, и мы вошли на территорию кладбища. Охрана не пустила фотографов за ограждение, но это их не испугало. Они влипли в забор, между прутьев, вытягивая на руках свою дорогую аппаратуру, желая запечатлеть момент моих страданий.
Юля подвела меня к свежей могиле, усыпанной цветами. Дождевые капли замерли на подводящих лепестках. Черные ленты смещались с грязью. Его фото, приставленное к кресту с его именем, все в подтеках, будто в слезах. Глухо завыл ветер, неожиданный порыв. Лепестки заколыхались, крест слегка повело.
Мои ноги сами собой подкосились. Я упала на колени.
Это конец. Его нет.
Я свесила голову, чувствуя, как слезы заливают лицо. Юля поспешно принялась меня поднимать. Сил двигаться у меня нет. Я хочу остаться с ним…
– Саша, пожалуйста, хватит.... – жалобно сказала Юля.
Я взглянула на сестру. Такой испуганной и беспомощной я ее не видела никогда. Мне стало стыдно. Взглянув на могилу Олега в последний раз, я стряхнула руки сестры и направилась к выходу.
– Саша!
Юля поспешила за мной. Я решительно забралась на заднее сидение автомобиля.
– В офис, Гоша.
– На работу? – изумилась Юлька, – Думаешь, ты готова?
– О да, – мстительно прошипела я, – готова.
– Саша, это не очень…
– Я просто сделаю одну вещь, и мы с тобой поедим где-нибудь пообедаем, хорошо?
– Главное, чтобы ты об это не пожалела потом…
– Я жалею, что потратила так много времени впустую.
Юля настороженно за мной следила, но смысл перемены в моем настроении понять не смогла.
Гоша подвез нас к парадному входу, я небрежно выбралась из автомобиля и направилась к входу.
Прохожие и сотрудники офисов узнавали меня. Некоторые оглядывались, и шептались. Как я устала от этого.
Юлька короткими перебежками шла следом. Мне плевать, что мои колени в грязи, и я сбежала из психушки. Мне плевать, что все они думают и говорят. С этого момента я делаю только то, что считаю нужным.
Мы вошли в лифт, и его зеркальные двери скрыли нас от десятков любопытных глаз.
– Фу-ух, – выдохнула Юлька и принялась поправлять макияж, – я чувствую себя рок-звездой, ну, или ассистентом рок-звезды…
Я усмехнулась про себя. Губы насиловать сил не было.
Лифт распахнулся на нужном мне этаже. Мы вошли в приемную. Мой ассистент – сутуловатый парень, в безупречно отглаженной рубашке и при галстуке, весь подобрался. Должно быть новость, о том, что он ассистент не просто консультанта, а еще и жены генерального, которая в скором времени приберет все к своим рукам, значительно меняла его статус.
– Здравствуйте, Александра…
