– Есть несколько, босс. Но ни одна из них не объясняет, что они сделали с кровью.
Это был единственный вопрос, на который так и не получалось найти осмысленного ответа. Кровь принадлежала Элизабет Китон, но это не могло быть так. Все люди, с которыми говорил По, и все исследования, которые они проводили, указывали на то, что чужая кровь просто не может попасть в организм человека – с научной точки зрения такое невозможно. И он лично проверил каждое звено в цепочке хранения крови. Никто не мог ее подменить.
Впервые в жизни По осознал смысл слова «двоемыслие», которое впервые увидел в книге Джорджа Оруэлла «1984», одной из его любимых книг. Это означало придерживаться двух противоположных точек зрения – и верить обеим. Элизабет Китон была жива – доказательством тому была кровь. Элизабет Китон была мертва – в этом По не сомневался.
– Мы должны выяснить, кто эта самозванка, – решила Флинн. – Если мы ее найдем, то все остальные вопросы, в том числе и по поводу крови, будут уже не такими неразрешимыми. – А заодно это оборвало бы след из хлебных крошек, по которому вознамерился идти Уордл. – Мы должны предположить, что за всем этим стоит Китон, – продолжала Флинн, – и значит, его нелогичная жизнерадостность в тюрьме становится для нас еще важнее. Я постараюсь выяснить, что произошло между периодом его депрессии и периодом беспричинного позитива. Видимо, Китон каким-то образом встретился с этой девушкой, и теперь мы по крайней мере знаем, что ищем, хотя, может быть, что-то упустили. Может, она незарегистрированный посетитель или что-то в этом духе.
– Или дочь другого заключенного. Он мог познакомиться с ней, когда она навещала кого-то еще, – предположил По.
Флинн кивнула, но ничего не ответила. По знал, что она уже пришла к такому же выводу.
Вернулся ван Зил, и выражение его лица было мрачным.
– Звонил суперинтендант Гэмбл. Его отправили в оплачиваемый отпуск, и он опасается, что это перерастет в досрочный выход на пенсию. Даже доработать не дали. Теперь за расследование похищения, повторного появления и исчезновения Элизабет Китон отвечает старший инспектор Уордл. Гэмбл сказал, что нам нужно быть в курсе.
– Он знает, почему его отстранили от работы? – спросила Флинн.
– Точно сказать не может, но на него оказывалось давление с целью привлечь По на более формальной основе. Может быть, арестовать его. Я позвонил начальнику полиции, но она не хочет раскрывать своих секретов. И хотя они понимают, что теория насчет вышек сотовой связи откровенно слаба и не имеет отношения к делу, меня попросили убедиться, что я всегда в курсе, где вы находитесь, По.
Вот дерьмо. Их график был чудовищно плотным и без Уордла, которого никто и никак не смог бы убедить, что у Элизабет Китон есть двойник.
– Боюсь, и это еще не все, – продолжал ван Зил. – Запрос на участие отдела анализа тяжких преступлений в этом деле официально отменен. Мы больше не имеем к нему отношения.
Собственно, это уже не имело особого значения. Уордл искал тело девушки, которую знал как Элизабет Китон. Понемногу добавляя фактов, указывающих в направлении По, Китон рано или поздно должен был добиться его ареста. Тем временем По собирался искать девушку, которая
Брэдшоу молчала. У нее не было никаких мыслей насчет того, что делать дальше. Поиски девушки должна была начать Флинн. Китон продумал свой план, сидя за решеткой, и значит, где-то поблизости и должен был скрываться ответ.
– Я чем-то могу помочь, По? – спросила Брэдшоу.
– Разберись с кровью, Тилли. Я не могу этого объяснить. Все говорят, что подменить кровь невозможно.
Брэдшоу пристально посмотрела на него. Пристальнее даже, чем обычно.
– Выясни, как они это сделали, Тилли. Докажи, что эксперты ошибаются, и выясни, как в организм этой девушки попала кровь Элизабет Китон. Сделай это, и я тебе обещаю, что начну есть фрукты.
Ее челюсти напряглись, на лице появилось выражение, которого По давно не видел, но сразу же понял, что оно значит. Все, чем она занималась до этого времени, было для нее несложным. Почти скучным. Найти связь между Китонами и отцом По, взломать аккаунты девушек в соцсетях – все это не составляло для нее труда.
Но… выяснить, как кто-то может быть и живым, и мертвым одновременно… это уже было совсем другое. Это был настоящий вызов.
Хотя По жил в одном из самых дождливых мест Великобритании, поклонником непогоды он не был: мокрая погода не приносила ему ни радости, ни душевного покоя. Но он был жителем Камбрии, и потому-то она беспокоила его не больше, чем уток. Кожа водонепроницаема, рассуждал он, а одежда сохнет.
