– Могу себе представить, – говорю я.
Хоть бы он уже заткнулся. Доктор кивает.
– Итак… Мне нужны деньги. Пять сотен вперед, как и сказал секретарь. Может, понадобится и больше, в зависимости от ситуации, но пять сотен прямо сейчас.
Я оглядываюсь на Уортона, и тот торопливо бросается к столу и открывает нижний ящик. Там лежит толстая пачка денег – наверно, ему часто приходится расплачиваться наличкой.
– Вот вам тысяча, – говорит завуч, трясущейся рукой протягивая деньги. – Давайте сделаем так, чтобы все кончилось благополучно. И чтобы никаких осложнений, вы меня поняли?
– На деньгах всегда очень много микробов. Грязная штука. Возьми их, пацан, и положи мне в сумку, – приказывает доктор Док. – Достань оттуда банку йода. Но прежде иди и помой руки.
– В перчатках? – спрашиваю я.
– Нет, сами руки. У тебя будет пара одноразовых перчаток. Твоим все равно конец.
Я отправляюсь в туалет и яростно тру мылом ладони. И предплечья. Про перчатки он прав: они все в крови, и руки под ними тоже. Брызгаю водой в лицо. Я голый по пояс, надо бы чем-то прикрыться, но нечем: футболка в ужасном виде, а пальто осталась на полу в кабинете.
Возвращаюсь к Сэму. Черная сумка уже открыта: там полно пузырьков, бинтов и зажимов. Доктор раскладывает жуткого вида металлические инструменты на маленьком столике. Я достаю пару тонких одноразовых перчаток и бутылку йода.
– Кассель, – слабым голосом говорит Сэм. – Со мной ведь все будет хорошо?
– Я тебе обещаю.
– Передай Данике, что мне очень жаль, – в уголках глаз у него слезы. – Передай маме…
– Заткнись, Сэм. Я же сказал, с тобой все будет в порядке.
Доктор фыркает.
– Возьми-ка марлевый тампон, смажь его йодом и обработай рану.
– Но… – я не очень понимаю, как это сделать.
– Разрежь ему штаны, – сердится доктор. У него в руках коричневый пузырек и большая игла.
Стараясь унять дрожь в руках, я достаю из сумки ножницы и разрезаю Сэмовы штаны с накладными карманами. До самого бедра. Вот она – рана, прямо над коленом, маленькая дырочка, из которой льется кровь.
Когда я промокаю рану смоченным в йоде тампоном, Сэм дергается.
– Все хорошо, Сэм, – успокаиваю я.
На другом конце комнаты Уортон опускается в кресло и закрывает лицо ладонями.
К нам подходит доктор. Легонько постукивая по шприцу, он объясняет:
– Это морфий. Чтобы обезболить.
Сэм смотрит на него, вытаращив глаза.
– Тебе нужно седативное перед операцией.
Сэм сглатывает, берет себя в руки и кивает. Доктор вкалывает ему иглу вену. Сосед издает полустон-полубульканье.
– Как думаешь, он ей действительно нравится?
Я понимаю, кого Сэм имеет ввиду – Баррона. И не очень понимаю, что ответить.
Доктор переводит взгляд с него на меня.
– Нет, – говорю я. – Но, наверное, тебе сейчас не об этом надо волноваться.
– Это отвлекает… – глаза у Сэма закатываются, он обмякает.
Может, уснул.
– Теперь ты должен его держать, – приказывает доктор. – Пока я буду доставать пулю.
– Что? Как его держать?
– Главное, чтобы сильно не дергался. Нога должна быть неподвижной, – он оглядывается на Уортона. – Эй вы, идите сюда. Мне нужно, чтобы кто-нибудь подал мне щипцы и скальпель, когда потребуется. Наденьте эти перчатки.
Завуч встает и нетвердой походкой идет к нам. Обойдя стол, я кладу одну руку Сэму на живот, а другую на бедро, придавливая их всем своим весом. Сэм поворачивает голову и стонет, он без сознания. Я тут же отскакиваю.
– Держи его! Он ничего не запомнит, – велит доктор.
Слабое утешение. Я сам многого не помню, но это не означает, что всего этого не было.
Снова прижимаю Сэма к столу.
Доктор Док наклоняется и надавливает на рану. Сэм снова стонет и дергается. Но я держу крепко.
– Он будет в полубессознательном состоянии. Так безопаснее, но тебе обязательно нужно его держать. Думаю, пуля еще внутри.
– И что это значит? – спрашивает Уортон.
– Это значит, что надо ее достать. Дайте скальпель.
Когда кончик скальпеля надрезает кожу, я отворачиваюсь. Сэм извивается, вырывается – приходится всем своим весом прожимать его к столу. Когда я снова поворачиваю голову, то вижу глубокий надрез, из которого выливается кровь.
– Расширитель, – командует доктор.
Уортон протягивает нужный инструмент.
– Кровоостанавливающий зажим.
– А что это такое? – спрашивает завуч.
– Серебристая такая штучка с загнутым концом. Вы не торопитесь. Это же не я истекаю кровью.
Я бросаю на доктора самый злобный взгляд, на какой только способен, но он и не смотрит – втыкает инструмент прямо в ногу Сэму. Тот тихонько стонет и чуть дергается.
– Тихо, – говорю я. – Уже почти все. Почти все.
И вдруг из раны прямо мне в лицо брызгает кровь. Я в ужасе отпускаю Сэма, делаю шаг назад, и сосед едва не падает со стола.
– Идиот, держи его! – орет доктор.
Я бросаюсь вперед прямо на Сэма. Кровь вытекает из раны толчками, в такт пульсу. Так много крови. От нее слипаются мои ресницы, она размазалась у меня по животу, по груди. Пахнет кровью, во рту вкус крови.
– Если я говорю, что нужно держать, это не шутка! Ты что, хочешь, чтобы твой друг умер? Держи его! Нужно найти сосуд, который я задел. Где там зажим?
