– Вот и я о том же думаю, – Марти Борак вымученно улыбнулся. – Кстати, Туэйт, тут звонила одна стерва из судмедэкспертизы. Кажется, ее зовут Миранда. Ну как, провел вечерок в мясницкой с толком?
Туэйт кинулся на него, но Эндерс успел его перехватить.
– Хватит, хватит, – Эндерс повернулся к Бораку: – Слушай, Марти, когда-нибудь я все-таки позволю ему сделать из тебя отбивную!
Борака трясло от злости, лицо его побагровело:
– Ишь, великий! Мы с Тедди делаем всю грязную работу, а похвалы ему достаются! А теперь он хочет перехватить это дело в Чайнатауне, после того, как мы с Тедди все раскопали!
Эндерс повернулся в Туэйту:
– Это правда?
– Ничего подобного, – Туэйта бесила необходимость оправдываться, да еще перед коллегами. – Мне нужен будет доступ в офис медэкспертизы. И я просто воспользовался делом китайцев как предлогом.
Эндерстолкнул Борака:
– Вот видишь? Засунул бы ты свой грязный язык сам знаешь, куда.
Борак молча повернулся и снова засел за работу. Туэйт просмотрел собравшуюся на его столе почту, но не нашел ничего для себя интересного.
– Эй, Дуг, – окликнул его Эндерс. – Совсем запамятовал: тебя хотел видеть Флэгерти.
– Да, он тут все утро репетировал, – ухмыльнулся Борак. Да они просто дурни, думал Туэйт по дороге к кабинету капитана. Боятся, что я уведу китайское дело у них из-под носа. Ну и смех! Это все синдром парней с улицы: вечно трясутся, что вот их сделали детективами, а потом вдруг выкинут назад, в патрульные. Ни черта не соображают. Если на то пошло, то в Чайнатауне есть своя полиция, покруче официальной.
Он постучал в дверь, она сразу же распахнулась. Перед ним появилась веснушчатая физиономия капитана.
– Туэйт, я надеялся, что вы зайдете, хотя, по правде, я бы понял, если бы вы сказались больным. Входите. Господи, – капитан покачал головой. – Мы все в шоке. Все в полиции понимают, что наши семьи тоже рискуют, но, как бы мы хорошо это ни понимали, мы все же не готовы к такому повороту событий. И никогда не будем готовы...
– Я похожа на Полли?
Эллиот не мог отвести от нее взгляда.
– Ты совсем на нее не похожа, – хрипло произнес он и уткнулся лицом ей в грудь.
Кэтлин улыбнулась, как могла бы улыбаться богиня своему земному фавориту. Подняла руку, погладила его по голове. Потом нежно оттолкнула, заставила лечь рядом на смятых простынях и принялась тихонько гладить его грудь, пощипывать соски. Затем подняла руки, расстегнула свое жемчужное ожерелье – она знала, как соблазнительно выглядят ее груди, когда она поднимает руки. Взгляд Эллиота буквально обжигал ее.
Они лежали в спальне квартиры Эллиота на Шестидесятой улице. Здесь были светло-зеленые стены, низкий комод, книжные полки из металла – все со вкусом, все гармонировало друг с другом. Но это была холодная комната, как и остальные комнаты квартиры, и Кэтлин она не понравилась. Хотя, войдя, она сразу же объявила, что здесь очень красиво.
– Что собираешься делать?
– Сейчас увидишь, – она положила ожерелье между ног. – А теперь – прошептала она, взяв его за руку, – спрячь жемчуг, ты сам знаешь куда.
Эллиот сделал, как она просила. С горящими глазами, он наблюдал, как нитка жемчуга исчезала во влагалище, как потом он вытягивал жемчужины, медленно, одну за другой.
– Сделай так еще раз, – прошептала она, закрыв от наслаждения глаза.
Жемчужины стали влажными, они таинственно мерцали.
– О, – простонал он, – о, о, о!..
– Да, дорогой, видишь, какими они стали мокрыми, как они сверкают?
– Да, – он был заворожен тем, как исчезали и появлялись жемчужины.
– А теперь, – она отобрала у него жемчуг, – ляг на спину, дорогой. Расслабься.
Она сползла пониже, забралась к нему между ног.
– Твоя Полли делала с тобой такое? – Рот ее раскрылся, розовый язычок пробежал по всей длине его восставшего члена. – Или такое? – Она взяла в рот головку и заглатывала ее все глубже и глубже, пока губы не коснулись волос.
В ответ Эллиот только застонал.
Кэтлин установила определенный ритм и придерживалась его, по опыту зная, что мужчин более всего возбуждает именно это. Она не хотела его дразнить – не в этот раз. Она хотела, чтобы он кончил, но так, чтобы не скоро забыл о таком оргазме.
Когда она почувствовала, как задрожали мышцы его бедер, она оторвалась, хотя он протестующе замычал, и приказала:
– А теперь раздвинь ноги еще шире, дорогой.
– Что?
Но она вновь принялась за дело, и Эллиоту ничего не оставалось, как подчиниться. Кэтлин усилила давление на его пенис, и Эллиот стонал все громче и громче. А она взяла жемчуг, смочила его своим соком и начала потихоньку заталкивать жемчужинки одну за другой в задний проход Эллиота. Просунув шесть-семь жумчужин, она остановилась. Он дышал хрипло, прерывисто, словно астматик. Он дрожал.
Теперь Кэтлин была почти счастлива – она наслаждалась наслаждением, которое даровала ему.
Она почувствовала, как еще сильнее напрягся и задрожал его пенис. Эллиот закричал, и она почувствовала во рту вкус его семени. И тогда Кэтлин приподнялась и начала осторожненько, одну за другой вытаскивать жемчужины, и его сперма хлестала на них.
