– Отвали петушара, по-хорошему прошу!.. – взволнованно пробасил громила, по кличке Батон, робко отмахиваясь и пятясь в растерянности от громадной птицы. Чахлый товарищ едва успел прошмыгнуть мимо назойливого Пети, укрывшись за могучей спиной хозяина. – Ё-моё, куда мы попали? – почти испуганно возгласил изумлённый детина, наконец-то заметив поодаль дьявольски усмехавшегося Сердобова. Тогда смятенный бугай поспешил к школьному товарищу, словно утопающий выброшенный кораблекрушением в океан и мчащийся по бушующим волнам к замаячившему в дали спасительному берегу.
– Здравствуй, Женя, – радостно проговорил Маркел, когда официантка пискнула:
– Ваш заказ… – и, заторопившись поскорее скрыться, но разбойник ловко ухватил её за руку и возвратил к себе, будто собравшись вонзить ей под рёбра нож. От неожиданности бедная девушка едва не закричала, а Сердобов, развернул к ней свою небритую физиономию и дружелюбно сказал: – Спасибо.
Введя красотку в замешательство, он отпустил её запястье, и фея скрылась, второпях едва не обрушившись на подвернувшегося амбала.
– Ну, дружище, угостить тебя чайком? Или пирожного пожуёшь? – каверзно поинтересовался Маркел, обернувшись к подошедшему громиле и тому почудилось будто его хотят свести с ума.
– Э-э-э-э-э-э… – ошарашено промычал он и Сердобов вразумительно сказал: – Садись Женя, садись, а то что-то вид у тебя не здоровый!
Тогда, по жабьи выкатив мелкие глазки, детина послушно плюхнулся в оранжевое седло детского стульчика, в изумлении ахнув: – Да ты чего, Маркел? Ты совсем, в натуре, отморозился, меня пирожными кормить? И вообще, куда ты меня приволок, чё за детский садик, ёлки ветвистые?
– Расслабься, батончик, просто хотелось сводить тебя туда, где ты ни разу ещё не бывал, – невозмутимо улыбнулся Маркел, глотнув сока. – Поначалу мне пришла мысль о библиотеке, но я смекнул, что Куприн и Тургенев тебя вовсе укокошат, поэтому остановился на этом чудесном местечке, – пояснил он, вдохновенно откусив пирожное.
– Ну и чё те надо? – озадачился Батонов с таким глупым выражением лица, что табуретка могла сойти за философа.
– Да всего только спросить хотел, ты, друг, сторожа нанял, чтоб его от братвы своей охранять? – усмехнулся Маркел, взглянув на топтавшегося поодаль хлипкого молодого человека.
– Для себя! – совершенно не разгадав юмора с гордостью ответил бугай, когда другая официантка в бальном наряде Золушки набравшись смелости, вежливо и осторожно поинтересовалась у Маркела:
– Вам, может быть, коллы принести?
– Мне бы водки, – откровенно бросил ей Сердобов, сердечно подмигнув и Золушка испарилась.
– А ты всё на газетёнку свою пыхтишь, Достоевский, блин? – язвительно, с кривой ухмылкой провещал детина, раскаченный словно мясная котлета.
– Пыхчу, братец, пыхчу. Как говаривал один вымышленный герой Спанч Боб: работа – это моя страсть, – невозмутимо откликнулся журналист, потягивая апельсиновый сок. Тут глупость колоссальным изваянием отобразилась на бараньем лице амбала и оно вытянулось в огурец.
– Чё? Какой это Спанч Боб? – изумлённо промычал он, разинув рот как выброшенная на берег рыба.
– Это, братец, хоть и мультяшный, но величайший мудрец и философ, но тебе лучше не забивать этим голову, – отмолвился Маркел, в сущности улыбки выражая всю трагическую угрозу для несформированного разума громилы. – Не будем пустословить, я ведь спросить тебя хотел о чём-то… – загадочно произнёс Сердобов, скушав кругляш лимонного печенья, – Ты, случаем, не знаешь почему в Суре, по четвергам, трупы ловятся? Мы с Юрой просто в замешательстве! – возвестил он, так, словно бы говорил о скучной мелочёвке, но при одном упоминании о Самарине, рыжеусый громила нахмурился так будто речь шла о вселенском зле.
– А этот мент поганый, всё ещё воняет? – угрюмо проворчал он, с неприязнью ткнув кулаком в стол.
– Не больше нашего, – отмолвился Сердобов, пренебрежительно взглянув на приятеля. – Ты мне лучше шепни по-дружески, кто нелюдь валит? – вопросил Маркел, непринуждённо испив апельсинового сока.
– Ты про что это? – недоумевающе проронил Женя, отодвинувшись от столика.
