Генрук обошёл центральный пост управления, ступая по прозрачному полу, держась прозрачной стены и чувствуя слабость в ногах, — высота была порядочная. А видимость — отличная, «миллион на миллион», как говорят пилоты. И порт, и окрестности Мирного — всё лежало у ног Тимофея. На юге виднелась термостанция — приплюснутый «бублик», окружённый башнями мезонаторов. Ещё дальше просматривались несерьёзные с виду «подковки» дингеров.
— Не светись, — посоветовал ему Тугарин-Змей.
— Ты прав, — кивнул Сихали, отходя от выпуклой стены.
— А то что? — осведомился Рыжий.
— А то дядя пилот погрозит Сашеньке па-альчиком, — ответствовал Белый, — и пустит лу-учик…
Приблизившись к главному пульту, Браун первым делом отключил систему уведомления и запустил термостанцию «на автомате».
— Всем немедленно покинуть рабочую зону! — безапелляционно заявил репродуктор всеобщего оповещения и заткнулся.
— Доложить о готовности по секциям, — приказал Сихали.
Главный компьютер тут же отрапортовал:
— Силовые установки и энергообеспечение — норма.
— Принято, — коротко отозвался Тимофей.
— Системы контроля — норма.
— Принято.
— Дингеры, первый комплекс — норма, — продолбили скороговоркой с третьего пульта. — Второй комплекс — норма. Третий — норма.
— Функциональный контроль, параметры на пульт! — скомандовал Сихали. — Визуальный и звук.
Главный компьютер станции высветил всю телеметрию и внятно добавил:
— Все основные и вспомогательные системы станции ППВ функционируют без замечаний.
Генрук кивнул, обежал глазами панели сигнализаторов состояния и провозгласил:
— Первый базовый — пуск! Второй базовый — готовность один! Резервному первому и второму — готовность ноль!
Шурик Рыжий сглотнул от волнения, но ничего не изменилось. Уши не заложило от гула, полы не затряслись. В полной тишине комп произнёс, как Брауну показалось, с удовлетворением:
— Излучатели развили мощность до 04.
— Гляди! — толкнул Белый Рыжего. — Да не туда! Видишь?
Рыжий поглядел. Изъеденная поверхность ледника на юге стала затягиваться клубящимся туманом — пар стелился, закручиваясь в спирали и расходясь кругами, возносился белесыми султанами и таял, расплываясь в стороны.
— Второй базовый — пуск! Третий базовый — готовность ноль!
— Первый базовый — полная мощность. Фильтрация — оптимал.
— Третий базовый — пуск!
— Ну, щас будет! — вырвалось у Рыжего.
— Не щас, а через час, — через силу улыбнулся Сихали, сам едва сдерживаясь.
— Целый час?!
— Может, и больше…
Подобравшись к стене, прячась за пультами, Тимофей вынул служебный радиофон и набрал шифр атомарины «Грендель».
— Каперанг Исаев на связи, — донёсся чёткий, «строевой» ответ. — Здравия желаю, генрук!
— Аналогично, Витальич. Вы далёко?
— На траверзе[85] «Мирного».
— Ат-тлично! С целью определились?
— Знаете, генрук, всегда мечтал потопить авианосец…
— Тут их три, выбирайте любой!
— Тогда, с вашего позволения, «Ингерманланд».
— Действуйте, капитан. Только учтите: если заплывёте в зону отчуждения, вас мигом засекут.
— А я пойду в надводном положении!
Помолчав — слов не находилось — Сихали повторил:
— Действуйте, капитан.
Он внимательно оглядывал пропасть тёмно-зелёных вод, но ничего не замечал до тех пор, пока флаеры «интеров» не слетелись к северному сектору зоны отчуждения. И Тимофей сразу же разглядел смутную сигарообразную тень, черневшую под свинцовым накатом волн. «Сигара» всё темнела, проступала всё чётче, и вот узкая высокая рубка с рулями глубины показалась над водою, а после и весь необъятный корпус всплыл, мощно расталкивая океанские валы. Атомарина «Грендель», зело опасный хищник океана.
Флаеры носились взад-вперёд, неслышно взывая к командиру неизвестного корабля, но тот молчал. А командование IFOR пребывало в сомнениях: боевых единиц у Берега Правды собралось немало, вдруг это ещё одна подгребает? Из припоздавших, но намеренных исполнить свой долг перед мировыми демократиями?.. Вот и думай…
Между тем Сихали угадывал сверху то, чего не замечали флаеры и корабли охранения, — из торпедных аппаратов «Гренделя» выскальзывали гибкие, обтекаемые тела аквароботов, неотличимых от акул. Даже зубастая пасть имелась в наличии — всасывающее устройство турбины. А под спинным плавником ждала своего момента БЧ — податомная боевая часть…
«Акулы» помаленьку обгоняли корабль-матку, то уходя в глубину, то бросаясь резкими зигзагами, якобы охотясь за рыбой, и всё приближались, приближались к рейду, к авианосцу-универсалу «Ингерманланд».
Наперерез «Гренделю» направился африканский крейсер «Ассегай», крякая сиреной и взывая в эфире к подводникам.
Тут радиофон, который Сихали продолжал держать в руке, запищал, высвечивая вызов с БК-А2-С-006.
В размытой стереокартинке шатались огромные тени бронескафандров, вспышки лучемётов отражались от гладких стен, облицованных серым металлопластом. Топот, крики, рявканье выстрелов волнами неслись из звучателя радиофона.
— Димдимыч! — крикнул Браун. — Алё? Алё!
— Я это! — отозвался коммуникатор. — Иван! Мы тут пошумели малёхо… Но терминал наш! Короче, заводим три буксира и выплываем. Мы там видали роскошный пирамидальный айсберг![86]
