— Все в БК! — гаркнул, надсаживаясь, Сихали. — Живо!
Скользя по дыбом вставшему полу, он бросился к бронескафандру, испытывая томительный страх, — башня подчинилась тяготению и рушилась с ускорением, скоро их всех расшибёт в лепёшку, в месиво из крови и костей… Кое-как добравшись до боекостюма, Тимофей залез в него. БК закрылся.
«Измаил» выстрелил в последний раз перед тем, как налететь на скалистый остров Зыкова и разломиться пополам. Канониры не промахнулись — половину дисковидной гондолы, по которой метались фридомфайтеры, разнесло прямым попаданием. Дикий вой ветра ворвался вовнутрь падавшей башни.
— Прыгаем! — крикнул Тимофей, срывая голос.
Хватаясь за пульты, за контроль-комбайны, за неровные, оплавленные края прозрачной стены, он оттолкнулся и прыгнул в ревущую полутьму. Перевернувшись в воздухе, Сихали увидел друзей в БК, кувыркавшихся под багровыми тучами. Башня опережала их в своём неудержимом падении — гигантский столб рухнул на остров Фулмара, невеликую рыжую скалу, размолачивая подорванный диск. Порывом ветра четвёрку в бронескафандрах отнесло в море, закружило и швырнуло в бешеный пляс волн и ветра.
Мануэль Альварадо с самого утра пребывал в задумчивом настроении. Испив свой кофе, он разделался с делами, поухаживал за розами в саду и стал готовиться к встрече — верховный президент Евроамерики поджидал Мстислава Кутепова, прибывавшего «с неофициальным дружеским визитом».
Изо всех политиков мира Альварадо испытывал уважение лишь к президенту Объединённой Арабской Республики Аль-Фахду — за «твёрдую руку» — и к Кутепову. Этот русский позволял себе то, что иных государственных мужей приводило в замешательство, — он говорил правду. Безо всяких дипломатических вывертов, без политкорректных слюней выкладывал всё как есть, глядя в глаза собеседнику. Кто-то плёл интриги, сколачивал тайные коалиции, хитроумно изворачивался, обделывая свои тёмные делишки, а Кутепов поступал так же, как и вёл себя, — открыто и прямо. Взять хотя бы ту же АЗО — президент Евразии не болтал о демилитаризациях, не рассуждал витиевато и туманно о прямой и явной угрозе мировым демократиям, а довольно цинично заявил, что да, давно пора взять под контроль ММКР нефтяные промыслы Антарктиды. Бензин, соляровое масло, керосин — уже не топливо даже для отсталой Африки, это ценное химическое сырьё. Отнять его и поделить — вот наша задача! Во имя свободы и демократии…
В дверях замаячил Орландо. Почтительно склонясь, он доложил о прибытии дорогого гостя.
— Буэно[89] — кивнул Альварадо. — Проводите сеньора Кутепова в Западную гостиную. Надеюсь, пресса не прознала о визите?
— Приватность обеспечена, — тонко улыбнулся Чэнси.
— Благодарю, Ландо. Вы свободны.
Секретарь поклонился и исчез, а верховный президент направил стопы в западное крыло дворца. Гостиная, где он принимал «Тислава», была выдержана в холодных строгих тонах — белом и голубом. Подходящее место для обсуждения дел в АЗО!
Кутепов, крепыш среднего роста, короткостриженый и гладковыбритый, в непроницаемо-чёрных очках, лениво поднялся навстречу хозяину. Ладно скроенный, спортивный и подвижный, он и не думал комплексовать рядом с высоким Альварадо.
— Буэнас диас, компаньеро![90] — с ухмылочкой поздоровался президент Евразии.
— Буэнас диас, — церемонно ответил верховный.
Как ни хотел Мануэль поддержать лёгкий тон, всегда задаваемый Кутеповым, он не мог преодолеть ту въевшуюся в него манерность, которую принято называть хорошим воспитанием.
— Что, врезали нам «пингвины»? — насмешливо проговорил Мстислав, возвращаясь в объятия белого дивана. — Отдубасили «нанука», как хотели!
— «Пингвины» тут ни при чём, — сухо сказал Альварадо. — Или почти ни при чём. Движение фридомфайтеров возглавил генеральный руководитель ТОЗО, Тимофей Браун.
— Наслышан. Кстати, какого вы о нём мнения, Мануэль?
Верховный президент задумался.
— Браун чем-то напоминает мне вас, Тислав, — сказал он, — такой же простой, доступный, прямой, только… В отличие от вас, генрук ТОЗО непредсказуем и… Право, стыдно признаться, но… В общем, это очень опасный человек.
Кутепов даже не улыбнулся в ответ на признание, кивнул лишь, соглашаясь.
— Как причудливо смешались крови… — промолвил он. — В Тимофее Брауне сочлись гены русского и украинки, белой американки и индейца, апача по-моему. Та ещё смесь!
— Ах, Тислав, — вздохнул Альварадо, — я даже и не знаю, что меня тревожит сильнее — сам Браун или весь проект ТОЗО… Океанцы бешено прогрессируют, в последние два года «утечка мозгов» приняла угрожающие размеры — спецы из Европы, из обеих Америк сплошным потоком устремились на просторы Тихого. Там они находят поддержку своим проектам, подчас просто невероятным!
— А над просторами Старого и Нового Света разносится сытое чавканье… — усмехнулся Кутепов. — В ТОЗО только и слышно: «Вира!» — «Майна!» — «Пуск!» — «Старт!» — а у нас одно «хрум-хрум» да «ням-ням»…
