— Мастер Эннемон-Александр Петиту, 1760 год, — произнес Том, — да, я тоже обратил внимание. И что ты думаешь?
— Я думаю, за подделки девятнадцатого века два миллиона слишком много. — Она пожала плечами. — Они больше двадцати тысяч не стоят.
Том улыбнулся. Иногда ему не верилось, что Доминик Лекорт всего-то двадцать шесть. У нее был поразительный нюх на выгодные дела, и она как губка впитывала в себя все, что касалось антиквариата и предметов искусства, — в этом с ней могли сравниться лишь самые что ни на есть опытные профессионалы. Да и вообще, напомнил себе Том, у нее ведь был хороший учитель. Она пять лет проработала в Женеве с отцом Тома, до самой его смерти в прошлом году. Когда Том решил перевести его бизнес — торговлю антиквариатом — в Лондон, Доминик приняла приглашение поехать вместе с ним и начать вести дела на новом месте.
Антикварный магазин был просторным помещением с большими аркообразными окнами, что помогало привлечь клиентуру из числа случайных прохожих, хотя большинство визитов в «Антиквариат и живопись Кирка и Дюваля» происходило все же по предварительной договоренности. В задней части магазина было две двери и лестница. Лестница вела наверх; второй этаж в настоящее время пустовал, на третьем располагалась квартира Доминик, а на четвертом — Тома. Казалось, все предпосылки для дальнейшего сближения были налицо, однако Доминик встретила предложение съехаться на удивление холодно, стоило Тому об этом упомянуть. Том не стал ее уговаривать, он чувствовал, что она тщательно оберегает свою самостоятельность, — Доминик, как и он, казалась патологически неспособной к длительным отношениям. К тому же ему нравилось, что она где-то неподалеку.
За дверью слева помещался склад, в котором была старая, закрученная, как спираль, лестница; правая дверь вела непосредственно в кабинет. Кабинет был невелик, всего пятнадцать футов, почти все пространство занимал партнерский стол. В комнате было лишь одно окно, откуда открывался вид на крышу склада, под окном устроены книжные полки. Слева от входа стояли два удобных кресла, кожаная обивка с возрастом поблекла и стала мягкой. Самой удивительной была дальняя стена, где расположилась коллекция снятых с сейфов пластинок: Том собирал эти медные и железные таблички, снятые со старых сейфов; все они были разной формы и размера. Если учесть, каково было его прежнее занятие, такой выбор был вполне закономерен.
— Ну что, как шарады? — улыбаясь спросила Доминик, взглянув на пустые квадратики. — Успехи есть?
— Нет, — признался он, — ну вот это, например: «Половину слова вешают на окна, а второй половиной поляки человека называют». Семь букв. Бред какой-то. — Он раздраженно пожал плечами.
— Тюльпан, — сказала она после секундного размышления.
— Тюльпан, — медленно повторил Том. — Здорово! Тюль и пан.
— Ты только продолжай тренироваться, — вот увидишь, будешь такие задачки как орешки щелкать.
Том не захотел развивать тему.
— Так когда возвращается Арчи?
— Наверное, завтра.
— За последние несколько недель он уже второй раз укатил в Штаты. — Том нахмурился. — Неслабо для человека, который якобы ненавидит ездить за границу.
— А что он там делает?
— Неизвестно. Ты же знаешь, какой он. Вобьет себе что-то в башку, и тут уж его не остановишь. — Том пожал плечами. — Это все мне? — Он кивнул на газеты, которые она положила ему на стол.
— Хочу тебе кое-что показать.
Том достаточно хорошо знал Доминик, чтобы по голосу понять, что она очень обрадована, но она медлила, и он догадался, что у нее есть что-то на уме.
— Ну показывай, — подбодрил он ее.
— Понимаешь, это насчет Гарри.
— Гарри? — Том приподнялся, сердце у него в груди подпрыгнуло.
Гарри Ренуик. От одного упоминания этого имени у него свело челюсти. Гарри Ренуик, лучший друг его отца, Том знал его с детства. Гарри Ренуик. который был ему ближе родного отца. Гарри Ренуик, который жил двойной жизнью, его второе «я». Кассиус, притча во языцех, тайный вдохновитель безжалостного преступного синдиката, члены которого похищали произведения искусства, убивали и шантажировали людей по всему миру, невзирая на границы. Гарри Ренуик, который всего лишь год назад пытался подставить Тома, чтобы его обвинили в убийстве, а потом и сам хотел отправить его на тот свет. Воспоминание о его предательстве по-прежнему больно жгло Тома.
— Ты же рассказывал мне, что он исчез после того, что случилось в прошлом году в Париже. После того, как он…
— Да! — оборвал ее Том, не желая вдаваться в детали. — Он как сквозь землю провалился.
— Не знаю, куда он там провалился, но кому-то он срочно понадобился. — Доминик развернула лежавшую сверху газету, вчерашний номер «Гералд трибюн». Она отыскала раздел частных объявлений и показала на заметку, которую обвела карандашом. Том прочел первый абзац.
«Волк не спит. Если будет нужно его разоблачить, прибегни к овце и ее шкуре». Он улыбнулся и удивленно на нее посмотрел. Она кивком попросила его читать дальше. «Продолжай стопорить звенящие винтики. Пригласи собак к обеду. Гуляй по левой дальней полосе».
— Чепуха какая-то, — засмеялся Том.
