— Я тоже так подумала, когда это увидела, но ты же знаешь, как я люблю головоломки.
— Еще бы, — улыбнулся Том. Помимо прочих достоинств, Доминик отличала необыкновенная страсть к словесным играм и прочим интеллектуальным казусам. Здесь ей не было равных, и, пожалуй, оттого Том с недавних пор стал под ее бдительным оком пытаться разгадывать шарады. Пока что у него не очень-то получалось.
— Всего-то пара минут. Здесь работает принцип скачка.
— Какой-какой?
— Принцип скачка. Еврейские ученые обнаружили его в Торе. Ты знаешь, что первое «Т» появляется в Книге Бытия, потом, через сорок девять стихов, пятидесятой буквой появляется «О», потом снова сорок девять стихов, пятьдесят букв и так далее, пока не получится слово.
— Какое слово?
— Тора. Название книги заключено в самом тексте. Следующие три книги — то же самое. Кое-кто полагает, весь Ветхий Завет — это огромное зашифрованное послание, и по нему можно узнавать будущее.
— И здесь работает тот же принцип?
— Да, надо всего лишь установить размер скачка. Здесь это каждая восьмая буква.
— Начиная с первой?
Она кивнула.
— Значит, «В». — Том отсчитал семь знаков. — теперь «И». — Он схватил ручку и принялся записывать восьмые буквы. — «Д», потом «Е», потом «Л» и еще раз «И». Ви-де-ли! — победно воскликнул он.
— «Видели в Копенгагене. Ждите известий». Я это раньше прочитала.
— И что, думаешь, есть еще такие послания?
— Когда я нашла эти, я стала просматривать все прежние выпуски «Гералд трибюн». В последние полгода такие вот зашифрованные записки появлялись каждые несколько недель. Я все их выписала.
Она протянула Тому листок бумаги, и он прочел: «В Гонконге вряд ли, проверьте Токио», «Сосредоточьтесь на Европе», «Образчик ДНК послан», «Есть новости из Вены». Он посмотрел на Доминик.
— Ну хорошо, я согласен, действительно кто-то кого-то ищет. Но при чем тут Гарри?
Доминик вытащила из-под кипы газет самый нижний номер и открыла его на разделе частных объявлений.
— Это было первое и самое длинное. — Она указала на обведенное кружочком объявление.
— И о чем там?
— Десять миллионов долларов наличными тому, кто поможет захватить живым или мертвым Генри Джулиуса Ренуика. Заинтересованным лицам просьба отозваться в следующий вторник тем же способом.
Том помолчал, переваривая эту новость.
— Кто-нибудь отозвался? — спросил он наконец.
— Я насчитала двадцать пять положительных ответов.
— Двадцать пять?! — воскликнул Том.
— Кто бы это ни был, в их распоряжении целая маленькая армия, которая пытается достать Гарри. Весь вопрос зачем.
— Нет, — медленно проговорил Том, — весь вопрос кто.
Когда все пошло вкривь и вкось?
Ведь у него же все всегда получалось, когда он растерял свою удачу?
Когда кто-то наверху решил, что хотя он и боец, но кишка у него все-таки тонка?
И когда же он успокоился на том, что все, что ему нужно, — это продержаться подольше, чтобы только увеличить себе пенсию?
И как так вышло, что люди намного моложе стали обгонять его так быстро, что он едва успевал проплеваться от пыли, которая набилась ему в рот, а они уже исчезали на горизонте?
Спецагент Пол Виджиано, сорока одного года от роду, загнал патрон в одно из пяти пустых патронных гнезд своего искрящегося серебром «смит-вессона».
Зарядив пистолет, он щелкнул затвором и мгновение пристально разглядывал оружие. Потом медленно поднес дуло к лицу. Сделал глубокий вдох и, медленно выдохнув, разрядил пистолете мишень на дальнем конце тира так быстро и резко, как только мог. Каждое удачное попадание отдавалось гулким эхом, наслаиваясь на предыдущее, так что под конец вся комната грохотала в такт его выстрелам.
— Похоже, вам и впрямь не терпелось пострелять, — улыбнулась женщина в соседней кабинке. Она отвернулась, прицеливаясь, и он скорчил недовольную гримасу. Ее вмешательство напомнило ему, что из какой-то ложно понятой борьбы за равенство полов Бюро приняло решение принимать на работу женщин. Женщин, которые, как эта стерва Дженнифер Брауни, получали повышения, в то время как он оставался на вторых ролях.
И всего-то одна маленькая оплошность. Маленькое пятнышко на безупречной карьере. И вот вам, пожалуйста, из него сделали посредственность.
Он потряс головой и нажал на кнопку, чтобы подкатить к себе мишень. Черный силуэт понесся прямо на него, словно мстительный дух, и, дернувшись, остановился. Он поискал следы выстрелов, но, к своему удивлению, ни одного не нашел. Ни единого.
— Отменно стреляешь, ковбой, — ухмыльнулся заглянувший из-за его плеча смотритель тира. — Да тебе что плохих парней перебить, что яйца себе отстрелить — все равно.
— Заткнись, Маккой.
Его манера растягивать гласные каким-то образом сочеталась с чертами выходца из Италии — густыми черными бровями и волосами, вечно отливающим синевой подбородком. Мрачный облик дополняла массивная, малоподвижная челюсть, торчавшая, словно бампер. Создавалось впечатление, что если бросить в него камнем, он отскочит от его челюсти, как от батута.
