«Воистину, Кланы, Созданные Небесами, – лучшие из лучших в Тове. Изящные и величественные, их члены напоминают мне Семь наших Правителей из Семи Домов. Я поинтересовался, не пожелает ли мой хозяин из Созданных Небесами посетить Кьюколу, и мне сообщили, что они уже живут в центре вселенной и не нуждаются в том, чтобы путешествовать за его пределы. Я нашел, что такой ответ дан слабо информированным человеком, но оставил свои мысли при себе».
К удивлению Наранпы, матроны всех Созданных Небесами кланов, в том числе и дочь Ятлизы, согласились встретиться в небесной башне. Наранпа ожидала, что по крайней мере Беркуты будут возражать, потому что Нуума всегда была себе на уме, но все прислали ответ, что прибудут за час до заката.
Она договорилась, что встреча состоится в обсерватории на вершине башни, в том же месте, где собирался Конклав. Стены круглой комнаты были выложены священной мозаикой, которая показывала подписание Договора Хукайи и возведение в чин Жреца Солнца. На южной стене расположились ягуары Кьюколы, сокрушенные и с кровью, текущей изо рта, носа, глаз и ушей, – ярко-красная плитка изображала кровь. На востоке была выложена рыбоженщина из тиков, с головой, отделенной от тела, – почти такая же окровавленная, как и ягуар. Копье Хукайи было изображено проще всего – длинное костяное копье разбито на осколки и брошено на землю. И в завершение на востоке единственный нетронутый городской тотем – солнце Товы. Оно возносилось, поднималось, чтобы отдохнуть на огромном золотом троне, а у подножия трона лежали тотемы всех четырех кланов – вороны, орлы, крылатые змеи и водомерки.
В центре комнаты на каменном постаменте расположился барабан и священный пучок кедровых веток, что день назад использовались во время шествия как напоминание о владычестве жречества. Созданные Небесами могут быть гражданской властью в городе, но они не сравнятся с небесным авторитетом, которым башня управляла всем материком Меридианом.
Наранпа заняла свое место на скамье на востоке. Она принесла еще четыре запасных деревянных сиденья – простые табуреты, предназначавшиеся для посвященных, дополнительное, довольно прозрачное напоминание, кто здесь настоящая власть, – и расположила их в форме веера, расходящегося от нее полукругом. Вначале она вообще думала предложить матронам сесть на пол, но решила, что это может быть расценено как оскорбление, а она еще недостаточно восстановила мандат предыдущих жрецов солнца, чтобы так рисковать. Данное предложение – сесть на табуреты – и так было на грани приличия, но оно хотя бы могло расцениваться как приемлемый вариант.
Теперь не оставалось ничего, кроме как ждать.
Она наблюдала, как свет движется по дальней стене, отсчитывая время, по мере того как день приближался к вечеру. Когда же солнце почти закатилось и солнечные часы сообщили, что осталось всего несколько минут, а не часов, она поняла, что никто не придет.
Она сидела, уставившись на собственные ноги и не зная, что делать. Они сказали, что прибудут. Случилось что-то еще? Еще одно несчастье постигло город, пока она сидела на вершине своей башни и ждала?
Чувствуя, как дрожат ноги под богато украшенным желтым облачением, она заставила себя встать. Голова была совершенно пуста, и Наранпа понятия не имела, что делать дальше.
Все это было маловероятно.
И скорее всего, был более простой ответ. Кто-то вмешался.
Эта мысль наконец заставила ее шевелиться.
Она вышла через восточную дверь и лишь на пятом этаже встретилась с прислугой. Узнав его, она окликнула мужчину по имени.
– Леайя, что-то случилось? – спросила она. – Почему не прибыли матроны?
– Они прибыли час назад, Жрец Солнца.
– И где они? Я ведь приказала немедленно доставить их в обсерваторию по прибытии.
Леайя нахмурился:
– Нет, Жрец Солнца. Другой жрец сказал, что ваш приказ изменен, и велел, чтобы они были доставлены на террассу.
– Какой другой жрец?!
– Сееги. Она сказала, что вы молитесь за мертвую матрону и чтобы вас не беспокоили. И поэтому вас никто не беспокоил… Мы что-то не так поняли?
Наранпа в отчаянии стиснула зубы. Ее подозрения подтвердились, и, что хуже всего, она сама во всем виновата.
