– Ты можешь называть меня Иди, – сказала она, подвигаясь ближе. Внезапно ее шаги резко оборвались. Она полностью заслонила тот слабый свет, что проникал через окно, – и тьма лишь сильнее сгустилась вокруг него. Он почувствовал тяжесть ее взгляда, услышал постукивание того, чем она повела по полу. Посох, понял он.
– Я твой второй наставник, – сказала она. – И я здесь, чтоб служить.
Он почувствовал движение. Она ему поклонилась?
– Как Пааде служил?
– Где этот старый ублюдок?
– Я научился у него всему, чему мог, – сказал он. – И он сказал, что больше не придет. – Это была ложь, но он не доверял ей настолько, чтоб сказать правду.
Она молчала, и его пальцы сжались на резце, готовясь…
Наконец она заговорила.
– Хорошо. Тебе лучше не привязываться ни к кому из нас, Сын Ворона. Мы здесь, чтоб обучить тебя всему, что тебе нужно, но мы – не твои друзья.
– Пааде сказал, что только боль будет моим другом.
– Он мог, – согласилась она, и он почти увидел, как она при этом закатила глаза. – Но это уже перебор, не так ли? В той судьбе, что Саайя приготовила тебе, нет ничего хорошего. Друзей у тебя тоже нет, но все остальное… Что ж, Пааде всегда любил пофилософствовать.
– У меня есть более высокая цель.
– Пааде сказал тебе, а?
– Вороны сказали. И моя мать.
Тишина, а затем:
– Пааде прислал письмо, в котором сказал, что ты странный. Ты говоришь с птицами? Я не помню, что это было частью работы Саайи.
– Ты пришла из Одо, как и Пааде раньше?
– Раньше? – Она ухватилась за эту обмолвку о прошедшем времени, и Серапио понял свою ошибку, но она спокойно продолжила: – Это он тебе так сказал? Одо? Нет, парень, никто из нас не был из Одо, хотя он и жил ближе всего. Он был из Товы, точней, из местечка под названием Утроба Койота. Ты знал об этом?
Он помотал головой.
– Я прибыла из военного колледжа Хукаий. Конечно, ты слышал о нем. – В ее голосе звучала гордость, но, кажется, было и что-то еще. Возможно, горечь.
Он слышал истории о Хукайе, и там говорилось о городе на берегу могучей реки, что течет в тысячах миль севернее, месте, где жители континента подписали мирный договор, месте, куда весь континент Меридиан посылал своих детей, чтобы они обучались искусству войны, в надежде что она никогда не повторится снова.
И он знал, кем, получается, она была.
– Ты – дева-копейщица.
– Я была девой-копейщицей раньше, – сказала она, и в ее голосе послышалась горечь, что не успела превратиться в негодование. – Теперь я тренер дев-копейщиц и, кажется, слепых мальчишек.
Он подумал, что она пытается разозлить его, но он уже давно не реагировал на разные провокации, тем более что они были правдой. Тем более что она его заинтересовала.
– Если ты из Хукайи, как ты можешь быть здесь, чтоб обучать меня, Сына Ворона?
– Ах, – сказала она. – Сфера охвата твоего бога очень велика, и некоторых из нас раздражает влияние Жреца Солнца. Твои люди и мои объединены если не кровью, то, по крайней мере, целью, и в этом я поклялась жизнью. Плюс твоя мать была весьма убедительной сучкой. – Она нежно рассмеялась.
– Ты любила ее? – внезапно спросил он, это была лишь догадка, но что-то в голосе девы-копейщицы заставило его так думать.
– Мы все любили ее, – изумленно ответила она. – И ненавидели тоже. Но в основном мы восхищались ей.
– Вот почему ты здесь?
– Скажем просто – в Хукайе есть те, кто желает, чтоб Това и небесная башня были преобразованы.
То, как она произнесла последнее слово, звучало так, словно она имела в виду совсем другое.
– Преобразование и есть твоя цель?
Она цокнула языком.
– Умно, Сын Ворона. Но раз Пааде не смог раскрыть твою истинную цель, то и я не могу. Не здесь и не сейчас. Терпение. Когда придет Поваге, тебе все скажут.
– Я уже знаю свою истинную цель, – автоматически ответил он. – Кто такой Поваге?
– Разве я не сказала, что надо быть терпеливым?
– Он будет тем, кто вернет меня в Тову?
Он помнил достаточно о том, что говорила ему мать, и достаточно выяснил за два года, проведенные с Пааде, чтобы знать, что для какой бы цели они ни предназначали его, это случится в Тове, среди Черных Ворон. А теперь эта женщина связала его с небесной башней.
Он хранил каждую частицу знаний, желая проявить терпение, о котором говорила Иди. Пааде тоже говорил ему об этом. Научил его доверять процессу становления, осознавать, что, как он вытачивал фигуру из дерева, так его наставники будут вытачивать его. Но для чего?
– Ты готов начать? – спросила она.
Он вспомнил, как она сказала, что пришла не только научить его использовать посох, но и еще для кое-чего.
– Начать что?
Что-то сильно ударило его по руке, и он вскрикнул от неожиданности. Это ударило его снова, и он понял, что это был тот же предмет, которым она стучала по полу, – посох, копье или что-то вроде того. Почувствовав движение воздуха, когда она замахнулась, чтобы ударить его снова, он взмахнул рукой, отталкивая древко прежде, чем оно вновь ударило его.
– Хорошо, – оценивающе сказала она. – У тебя медленная реакция, но рефлексы хороши для начинающего. Чувство пространства прекрасно, а что насчет инстинктов?
