Черное солнце Украины полностью

Набор добровольцев в военизированные националистические батальоны начался с момента образования этих батальонов. Ещё со времен «Евромайдана», международный отдел «Правого сектора» во главе с Еленой Семенякой начал кампанию на английском языке по привлечению симпатий иностранных ультраправых к украинской революции. Целью кампании было развенчание проевропейского образа «Майдана» и, наоборот, формирование образа «Майдана» как национальной и консервативной революции. В дальнейшем пропаганда ценностей украинского национализма плавно трансформировалась в кампанию по найму желающих послужить во благо украинского «национального государства».

Количество иностранных добровольцев в «Азове» в разных источниках варьируется. К тому же, служба этих «легионеров» во многом носила сезонный характер, поэтому о постоянном количестве говорить сложно. По оценкам журналиста Артёма Фурманюка, число иностранных бойцов «Азова» до осени 2014 года составляло 80–90 человек, а уже через несколько месяцев их было 150[399]. Бывший замполит «Азова» Олег Однороженко в интервью газете The Irish Times летом 2014 года, назвал цифру в 20 человек[400], что кажется сильно заниженным. По сообщениям СМИ, одних только русских добровольцев в самом начале войны насчитывалось 20 человек[401]. Кроме них в батальоне ещё находились добровольцы из Швеции, Франции, Италии, Чехии, Великобритании, Канады.

Мы никогда не узнаем точного числа добровольцев и особенностей их биографий, не имея доступа к инсайдерской информации, которая является тайной за семью печатями, ведь во многих странах действует уголовная статья за наёмничество, из-за чего не все из «легионеров» соглашаются на разглашение своих личных данных. Да и не все они стремятся к публичности, ведь многие иностранные бойцы «Азова», как было отмечено выше, имеют проблемы с законом, а некоторые приехали на Украину, чтобы добыть боевой опыт для применения у себя на родине.

Среди иностранных наёмников, воюющих на стороне Украины, присутствуют не только выходцы с Запада, но есть и граждане России. Как только они попадают в поле зрения западных средств информации, то сразу же начинают обозначаться как «русские националисты, воюющие против режима Путина». Даже в том случае, когда западный журналист стремится объективно описывать происходящие события, он не может, как правило, избежать подобных штампов. Так, например, Александр Клэпп, характеризуя этнический состав батальона «Айдар», попутно отмечает: «Приблизительно половина бойцов — русские, пришедшие на Майдан сражаться против Путина, который, по их мнению, украл у них страну. «Я не пожму ему руку, если встречу его», — заявил мне в Киеве «Ельцин» из Екатеринбурга. На прикладе у него на самом деле был профиль Ельцина. «Но я поблагодарю его за то, что он объединил всех своих врагов в одном месте»[402]. В результате такого описания у западного читателя формируется представление, что русские в украинских добровольческих батальонах — это «борцы за идею», жертвующие своей жизнью за её осуществление. Даже если хотя бы в малой степени это так, то подобные идеи нуждаются в прояснении.