Черное танго полностью

Этот сильный человек внезапно почувствовал себя совершенно растерянным. Почему столько страданий, столько смертей вокруг нее? Он ничего не мог сделать, только дать ей возможность выплакаться. Некоторое время спустя Леа встала и направилась в ванную. Он услышал, как ее рвало, затем она включила воду и долго стояла под душем. Когда она вошла, со струящимися по плечам мокрыми волосами, он ужаснулся ее бледности и темным кругам под глазами. Она перестала плакать. Так было даже хуже: он чувствовал, что она в полном отчаянии.

Три дня спустя они отвезли тело Лауры в Монтийяк. Там, в гостиной, стоял гроб, в котором лежала Альбертина. Франсуаза и Леа обнялись молча и без слез. Они пешком отправились в церковь, где было много друзей, соседей. Потрясенные столькими несчастьями, выпавшими на их долю, люди пришли выразить свое сочувствие. Отец Анри произнес слова любви и мира. Франсуаза всей душой восприняла их. Сердце же Леа не дрогнуло.

«Маленькая моя!

Отъезд в Буэнос-Айрес намечен на 10 октября. Я надеялся, что смогу с тобой повидаться, но после Лондона меня посылают в Германию, а оттуда я вернусь лишь накануне 10-го числа. Сара и Самюэль едут со мной, Амос и Даниэль уедут позже.

Я вновь встретился с Викторией Окампо в Лондоне, она сказала мне, что будет счастлива принять тебя в своем имении в пригороде Буэнос-Айреса Сан-Исидро. Она должна написать тебе, чтобы подтвердить свое приглашение. Я не хотел бы, чтобы ты отвечала на ее письмо. В этой стране нет политической стабильности, существует риск неприятных столкновений. Я не хочу, чтобы ты имела к этому хоть какое-то отношение. Сейчас больше, чем когда-либо, ты необходима своим родным в Монтийяке. В работе ты найдешь утешение. Желаю тебе вновь обрести силы на этой земле, которую ты так любишь. Если ты все же предпочтешь вернуться в Париж, квартира на Университетской улице ждет тебя. Я положил на твое имя в банке определенную сумму. Пользуйся этими деньгами без церемоний, то, что мне принадлежит, — твое. Не забывай, что я люблю именно тебя и считаю тебя своей женой. Я знаю, что настанет день, когда мы сможем жить вместе без страха и стеснения.

Я восхищался твоим мужеством в трудные дни. Ты всех поддерживала, храбрая моя. Я восхищаюсь тобой столь же сильно, как и люблю тебя.

Напиши мне на адрес посольства Франции в Буэнос-Айресе. Посол — мой друг.

Мне тебя так недостает, моя дорогая. Каждую ночь и каждый день я страдаю от того, что тебя нет рядом. Думай иногда о том, кто тебя любит.

Франсуа».

«Мне наплевать на то, что он мною восхищается, находит меня мужественной, что он меня любит!.. Это не помешало ему уехать с другой, которая носит его имя… он смеется надо мной… Может быть, он думает, что я буду его терпеливо ждать у камина?.. Он заслужил, чтобы я поймала его на слове и спустила все его состояние… Как может он говорить об утешении, когда я в полном смятении?.. Он ничего не понял!.. Я им совсем не нужна; Ален и Франсуаза прекрасно нашли общий язык, а Шарль обрел, наконец, настоящую семью… Да, они очень милы со мной, с бедняжкой Лизой, которая плачет, не переставая, и с Руфью… Но я чувствую себя здесь лишней… Монтийяк… виноградники… Я действительно к ним привязана, и в то же время они мне почти безразличны, будто меня все это больше не касается… Я бы хотела знать, где мое настоящее место… Я чувствую себя так, словно я — ниоткуда…»

Леа не ответила на его письмо. На следующий день она получила письмо от Виктории Окампо. На него она ответила сразу же.