Вслед за ней потянулась и молодежь, не горевшая желанием мерзнуть среди унылых кладбищенских пейзажей. Иришка уцепилась за Эдичку и уволокла компьютерного гения в какие-то более жизнеутверждающие места…
Игорь подумал было проводить Нину Леонидовну хотя бы до ближайшего метро, но она как-то нервно засуетилась, забормотала что-то невнятное и, быстро засеменив по дорожке, исчезла за поворотом.
Он остался один.
вспомнилось ему.
Свежезакопанная могила всем своим видом словно утверждала его в мысли, что какой-то значительный период его жизни близился к завершению. А впереди, после крутого виража открываются новые, пока еще неясные туманные дали. И чтобы добраться до них, необходимо начинать все сначала.
Но пока что он только-только вошел в этот вираж, и тому, что еще какой-нибудь непредвиденный случай не выбросит его на обочину, не было никакой гарантии.
Он помнил предупреждение вчерашней гадалки и даже, независимо от ее угрожающих предсказаний, сам прекрасно понимал, что вырваться из создавшейся ситуации, устроенной ему кем-то западни он сможет лишь ценой неизбежных потерь.
Конечно, не очень хотелось быть безропотным футбольным мячом, который пинают все, кому он ни попадется под ногу, и посылают в ту сторону, в которую направлен удар…
Но какую месть своим обидчикам может выбрать этот подневольный мяч? Растрепаться по швам и поскорее лопнуть, навсегда избавившись от ежедневных избиений, и в итоге, приведя себя в полную негодность для чужой забавы, быть выброшенным на свалку?..
Либо со всей силой пославшего его удара влепиться в чью-нибудь осточертевшую, мерзкую физиономию, с наслаждением расквасив ее в кровавый блин…
Второе приятнее.
А поэтому — хрен с ним! Действительно, имеет смысл перекантоваться некоторое время в лодейнопольских лесах. А затем, воспрянув духом и накопив побольше сил и энергии, вернуться. И тут уже… Берегитесь!
Когда ничто не держит, когда не трясешься за какую-нибудь незначительную по большому счету навешенную на себя безделушку, когда плевать на все, и даже на собственную жизнь, ибо ее все равно отберут у тебя рано или поздно… тогда ты по-настоящему страшен.
Но это потом. А сейчас…
Сейчас, несмотря ни на что, необходимо все-таки узнать, кто из этих троих, украшавших гроб Ларисы, участвовал в той кровавой оргии, которую он видел на злополучной видеокассете. Без этого Игорь просто не мог спокойно уехать.
«Да, — подумал он, — Валя действительно была одной из них».
Но только в абсурдном видении кошмарного сна можно было представить себе эту рыженькую пугливую девчушку, с тоненькими, красными от холода пальцами, в роли жрицы похотливого идола. Она словно излучала некое сияние беззащитности и робкого доброжелательства. И глядеть на нее можно было только со снисходительно-покровительственной улыбкой…
У Нины Леонидовны просто-напросто не было никакого, пусть даже малоприметного шрама ни на одной руке. Руки ее он хорошо рассмотрел. И когда она полоскалась в мойке с грязной посудой, и за столом, и после… Игорь с какой-то странной грустью вспомнил о своей мимолетной страсти к аппетитной на вид соседке…
Что же касается неизвестной «дамы екатерининских времен», то, вспоминая о ней, он все больше и больше убеждался в беспочвенности своих подозрений. И объяснялось это очень просто.
Строгая и молчаливая, какая-то уж чересчур вертикальная, словно памятник в известном саду имени своей повелительницы, она невольно привлекала взоры окружающих, и в том числе — самого Игоря. И пока они вчетвером раскладывали принесенные цветы, он изредка бросал на нее свой любопытный и по-мужски оценивающий взгляд. И наверняка сразу бы узнал ее руки. Хотя бы потому, что внимательно разглядел все, что позволяло разглядеть ее строгое одеяние.
Кто же тогда?
И вдруг его осенило. Была еще и четвертая женщина!
Но не тогда, когда украшался гроб Ларисы, а чуть позже. В тот миг, когда все уже собрались в зале и окружили покойную, она взяла цветы у какого-то припозднившегося родственника и бережно, цветок к цветку, уложила их в общий букет. И при этом на какое-то мгновение у нее, кажется, задрался рукав ее черного плаща…
— Неужели она?!. — пробормотал Игорь, ослепленный внезапной догадкой.
Неужели это ее руки держали чашку с наркотическим зельем? Неужели это она так безжалостно и жестоко расправилась с Илоной, размозжив ей голову тяжелым бронзовым канделябром?..
И неужели именно по ее вине происходит вся эта фантасмагорическая круговерть?
Но если это действительно так, то именно она, и никто другой, отравила Ларису, представив случившееся заурядным до пошлости самоубийством…
Он медленно шел по дорожке кладбища, а вокруг становилось все темнее и темнее. Сумеречное небо заволакивалось низкими, налитыми свинцовой тяжестью облаками, медленно оседающими на землю и смешивающимися с затхлыми, тягучими испарениями, плавающими над землей.
