– Мог совпасть рисунок каналов, – таэра Валор мне начинала нравиться. – Такое тоже бывает. Или точки входа-выхода, а стресс сыграл роль катализатора.
– Хм… таэра Ната, когда поправитесь, милости прошу ко мне в лабораторию. Попробуем повторить.
– Хорошо, – согласилась я. Почему-то я была твердо уверена, что не получится ничего. Но – кто знает?
– А теперь объясните мне, что вам понадобилось в городе.
– Ну… – замялась я. – Честно говоря, мне просто было любопытно. А тэра Вельского заинтересовала моя идея. Так и совпало…
– Любопытно? – повторил вслед за мной ректор.
Я развела руками:
– Тэр Лоринский, поймите правильно, в академии интересно, но я ведь никогда ничего подобного не видела! Когда город – и магия! У нас-то ее вообще нет, а чтобы в быту использовать, тем более. И одеваются у вас по-другому, и двигаются иначе, и вообще… любопытно!
– Понятно. А в аптеке вам что понадобилось?
Я отвела глаза в сторону:
– Тэр ректор, у женщин могут быть свои секреты. Женские.
И пусть думает о чем захочет. Таблетки – это мой секрет, я женщина, значит, секрет женский.
– А с таэрой Валор его обсудить было нельзя?
– Не всегда есть время, – буркнула я.
В глазах Ауделии Валор блеснуло понимание. Она деликатно потянула ректора за рукав и что-то зашептала на ухо. Тот посмотрел и смягчился. Знаю я, о чем они подумали.
Ну и пусть! От меня кусок не отломится!
– Ладно, – вздохнул ректор. – Таэра Наташа, я не стану записывать вам выговор в личное дело. Но в следующий раз – не обессудьте. Будете отрабатывать на кухне.
Я нахмурилась:
– А тэру Шарону?
– А тэр Шарон прекрасно знал, на что идет.
– Тогда и меня наказывайте, – хлюпнула я носом, изображая несгибаемость. – Я тоже виновата! Я понимала, что мы нарушаем правила, я согласилась удрать… и если бы не тэр Шарон… мы бы там все полегли! Там же такое было… Такое!!!
Ректор нахмурился.
С одной стороны, драть нас надо бы, как сидоровых коз.
С другой – прорыв-то мы закрыли? А если и правда он был в несколько раз мощнее обычного, там бы все полегли. И мы, и спасатели, и когда б еще его обнаружили…
– Таэра… Наташенька… не надо плакать.
Ага, как же! Не надо!
Плоха та женщина, которая не сможет плакать на заказ! Вот и у меня слезы покатились! Да какие! Размером с орех!
– Это я виновата… тэр Шарон хоро-оший…
Ректор только рукой махнул:
– Ладно! Не буду я его наказывать… Вельский!
– Да, тэр ректор?
– Считай, дешево отделался! Но в лаборатории посуду всю сам отмоешь!
Судя по радостному лицу Шарона, это не наказание. Это так, развлечение.
– Хорошо, тэр Лоринский.
– Иди отсюда. Сам видишь, Ната жива, в твоей помощи не нуждается, еще и за тебя, дурака, заступается!
– Да, тэр ректор.
Шарона как ветром сдуло. Ну и пусть его, главное, я узнала, что мне надо. И даже немного сверху. Остальное я попробую и в академии разнюхать.
– Таэра Валор, выйдите, пожалуйста.
Ауделия сверкнула глазами, но послушно вышла. Ректор опустился на колени рядом с моей лежанкой:
– Наташенька, обещайте мне, что больше не станете так рисковать.
– Я… я не знаю. Ситуации бывают разные, тэр ректор.
– Вы едва не погибли.
– Это случайность. Прорыв мог случиться где угодно. Тэр ректор, а оно всегда – так?!
– Нет. Вам достался особенно сильный и пакостный. Защиту академии давно не обновляли, здесь ткань мира расходится особенно легко. Да и маги рядом… тоже влияют.
Я кивнула:
– Тэр ректор, а что им надо?
– Жрать, Наташенька. Кушать. Человечинку.
Меня передернуло:
– Всем?
– Еда и рабы. Это то, за чем демоны приходят в наш мир. Рабы и еда.
Я поежилась:
– Тэр ректор, а с ними никто так и не попытался поговорить? Ну… мало ли?
– Наташенька, вы сами сегодня это видели. У вас было желание поговорить?
– Только завизжать и побежать. Я понимала, что догонят, вот и не бежала, а так бы…
– Вот и у всех так. Есть сведения, что Крадос Олмарский вел переговоры с демонами, но это не подтверждено историей.
– То есть с ними можно договориться?
– Подтверждений нет.
Мне оставалось только вздохнуть:
– Я понимаю, тэр ректор.
Вроде бы говорить было больше не о чем. Но ректор так не считал:
– Наташенька, поглядите на меня.
– Да, тэр ректор?
– Наташенька, что у вас с Аделасом?
– Ничего, – даже удивилась я.
– Он хороший мальчик, Наташенька. И любит вас.
Ага, полюбил волк кобылу, оставил хвост да гриву.
– Тэр ректор, я его не люблю.
– Любовь – материя сложная… Разве нет? Наташенька, дайте ему шанс.
Я качнула головой:
– Тэр ректор, я его точно никогда не полюблю. Поймите меня правильно, Аделас умный и красивый, он ваш племянник, он чудесный мальчик из богатой семьи… только я его полюбить не смогу. Я другого люблю.
И вообразить ведерко с мороженым. Большое. И мороженое шоколадное, с орешками, со взбитыми сливками…
– Наташенька, я могу вам чем-то помочь?
Я отрицательно качнула головой. А чем ты тут можешь помочь? Да ничем… прибьешь, чтобы не мучилась? Домой ты меня точно не отправишь и правду не скажешь, а другого мне и не надо.
– Наташенька, я не буду настаивать. Но если вы решите со мной поделиться…
– Тэр ректор, прошу вас! – вырвалось это почти стоном. Я уже понимала, к чему идет.
