— Осторожнее! — крикнул Рихтер, когда один из рабочих поскользнулся. — При такой температуре изоляция хрупкая как стекло!
Из теплушки подтянулись еще люди. Кто-то притащил паяльную лампу, но ветер задувал пламя. Пришлось соорудить временное укрытие из брезента.
— Давай сюда соединительную муфту! — командовал Рихтер. — Нет, не эту, бакелитовую! При таком морозе только она выдержит!
Работа шла медленно. От холода немели пальцы, инструменты выскальзывали из рук. Среди рабочих росло недовольство:
— Так всю дорогу придется чинить! — ворчал пожилой монтажник. — До места не дотянем…
— Меньше разговоров! — оборвал его Лапин. — Давай паяльную лампу ближе!
Рихтер работал как одержимый. Его руки, покрасневшие от мороза, точными движениями соединяли провода. Он то и дело протирал запотевшие очки, не прерывая работы.
— Подавайте напряжение! — скомандовал он через полчаса. — Медленно, по чуть-чуть…
Все затаили дыхание. Муфта загудела, нагреваясь. По кабелю пошел ток.
— Держит! — выдохнул Рихтер, вытирая заиндевевший лоб. — Теперь нужно дополнительную изоляцию.
Недовольное ворчание рабочих становилось все громче:
— А говорили — до зимы успеем… Теперь вот железки морозим…
— Кто там умничает? — громыхнул голос Лапина. — А ну за работу!
Я видел, как растет напряжение в бригаде. Холод, усталость, постоянные поломки, все это действовало на людей угнетающе. Надо что-то предпринимать.
— После ремонта всем по сто граммов! — объявил я. — И дополнительный паек!
Настроение немного улучшилось, работа пошла живее. Через час мы восстановили и надежно изолировали кабель. Система обогрева заработала, спасая оборудование от промерзания.
— Должно выдержать, — устало произнес Рихтер, складывая инструменты. — Но надо проверять каждый час. При такой температуре возможны новые разрывы.
Состав снова тронулся в путь. Впереди виднелись заснеженные дали. До Арзамаса оставалось еще около семидесяти верст трудного пути.
После ремонта кабеля я вернулся в вагон, наскоро перекусил холодной тушенкой с хлебом и просмотрел маршрутные карты. До Арзамаса путь шел через лесистую местность, что в такую погоду не предвещало ничего хорошего.
Внезапно паровоз дал тревожный гудок. Состав начал резко тормозить, вагоны дернулись, заскрипели тормозные колодки. Выглянув в окно, я увидел, как машинист отчаянно машет фонарем.
На путях, метрах в двухстах впереди, лежали поваленные ветром сосны. Ледяная корка на стволах поблескивала в лучах восходящего солнца.
— Вот тебе и приехали, — мрачно произнес появившийся в купе Лапин. — Три дерева как минимум. И все поперек путей.
Рихтер уже оценивал ситуацию:
— Придется пилить. Вручную.
Из теплушек начали выбираться озябшие рабочие. Ветер пронизывал насквозь, мороз обжигал лица.
— Бригада лесорубов, ко мне! — зычно крикнул Лапин. — Остальным готовить веревки и багры!
Комсомолец Петя Зайцев, молодой монтажник из Коломны, первым взялся за пилу:
— Давайте, товарищи! Нечего стоять, замерзнем!
Его энтузиазм немного взбодрил остальных. Работа закипела. Двуручные пилы вгрызались в промерзшую древесину, топоры стучали, обрубая ветки.
Неожиданно из вагона-кухни появился встревоженный повар:
— Товарищ Краснов! Беда с продовольствием, хлеб на исходе. Из-за всех этих задержек запас кончается раньше расчетного.
Я нахмурился. Продовольственный вопрос мог серьезно осложнить ситуацию.
Среди рабочих поднялся ропот. Особенно недовольны были пожилые:
— Сначала морозим, теперь голодом морить будут…
Но тут вперед выступил Николай Смирнов, молодой секретарь партячейки:
— Товарищи! Мы делаем важное государственное дело! Нельзя раскисать из-за временных трудностей!
Его поддержали комсомольцы. Молодежь работала с удвоенной энергией, подбадривая остальных.
— Бригада Зайцева, навались! — командовал Лапин. — Корпачев, подруби справа! Осторожнее с комлем, не дайте ему скатиться под откос!
Рихтер организовал систему блоков для оттаскивания распиленных стволов:
— Крепите трос выше! И синхронно, раз, два, взяли!
Работа шла уже третий час. Люди выбивались из сил. Я распорядился выдать дополнительный паек:
— По банке тушенки на бригаду! И чай с сахаром!
— Хлеба бы, товарищ Краснов, — робко попросил кто-то из рабочих.
— Хлеб придется поберечь, — твердо ответил я. — Неизвестно, сколько еще задержек впереди.
Смирнов тут же выступил с инициативой:
— Предлагаю партийцам и комсомольцам отказаться от своей доли хлеба в пользу рабочих бригад!
Это предложение немного разрядило обстановку. Работа продолжилась с новой силой.
К полудню мы расчистили наконец путь. Паровоз дал протяжный гудок. Можно двигаться дальше. Измученные, но довольные люди возвращались в теплушки.
— До Арзамаса без остановок, — распорядился я. — Там пополним запасы продовольствия.
Состав медленно тронулся. Впереди снова замелькали заснеженные просторы. Но теперь у меня появилась новая забота. Как сохранить боевой дух экспедиции до конца пути.
Я отозвал повара и заведующего снабжением в сторону:
— Докладывайте подробно, почему возникли проблемы с провиантом?
Заведующий снабжением развернул ведомость:
