При императоре Николае II былая строгость ушла в прошлое и разведенные часто получали «амнистию». Эту «моду на разводы», которая пошла после скандального развода Анастасии Николаевны, французский посол в Петербурге Морис Палеолог назвал «общественной язвой»213.
Итак, Анастасия Николаевна стала великой княгиней. Их отношения с Николаем Николаевичем складывались замечательно, по словам
M. К. Лемке, человека приближенного к великому князю (он был военным цензором в ставке Верховного главнокомандующего в период 1915–1916 гг.). Окружение великого князя отмечало, что женитьба хорошо повлияла на Николая Николаевича, «сделала его более вдумчивым в свою роль – роль старшего из всех родственников царя»214.
Николай Николаевич засыпал жену нежными письмами, называя ее не иначе как «Mon Bonheur Divin Cadeau du Siele[45]»215, «счастие из счастий» 216, «мой ангел»217, «мое небесное счастье на земле – подарок Божий»218 и проч.
Когда Николаю Николаевичу приходилось покидать свою жену, будь то деловая поездка или же просто охота, он каждый день писал ей нежные письма, рассказывая о себе, подробно излагая события дня, описывая смешные истории, приключившиеся с ним. После охоты он писал жене длинные послания, где хвастался своими успехами: «Я убил 268 зайцев, 5 куропаток, 105 фазанов и 6 сов – всего 384». И это он называл плохим уловом, ведь в предыдущий день было убито «от 1200–1400»219. «Удивительной» Николай Николаевич называет охоту, на которой все вместе убили 3150 штук дичи!220
Современники великого князя отмечали, что он был властолюбив, однако можно сказать, что, помимо власти и блестящей военной карьеры, в его жизни было две страсти – охота и жена, великая княгиня Анастасия Николаевна, причем когда в его жизни появилась черногорская красавица, охота отошла на второй план. И каждый раз, когда Николай Николаевич покидал жену, то в нежных письмах просил у нее прощения, что из-за охоты опять оставил своего «ангела» одну221.
Нежность и чуткость друг к другу Николай Николаевич и Анастасия Николаевна сохраняли на протяжении всех 22 лет совместной жизни.
«О, она постарается там всех обворожить!» 222
Придворное окружение отмечало «интимность императрицы с обеими черногорками – великой княгиней Милицей и княгиней Анастасией Николаевнами» 223.
Некоторые приближенные к царской семье224 считали, что именно Стана была лучшей подругой императрицы. Действительно, многочисленные посещения царской четы, а больше личные встречи наедине Анастасии Николаевны и Александры Федоровны, о которых упоминается в дневниках императора, сблизили двух женщин. Эти встречи, задушевные разговоры за ужином или просто чашкой чая были довольно частыми с конца 1890-х гг. и практически ежедневными в период с 1901 г. и до брака Анастасии Николаевны с великим князем Николаем Николаевичем в 1907 г.
26 марта 1901 г. в дневнике императора появилась запись: «Вечером виделся с одним замечательным французом Mr Phillippe! Долго разговаривал с ним. Алике его тоже видела» 225. И с этого дня на протяжении месяца император проводил с французом все дни напролет.
Филипп неоднократно приезжал в Россию и по несколько месяцев жил в Петербурге, причем останавливался он в летних резиденциях Милицы и Анастасии. Он проводил беседы и мистические сеансы с императорской четой, великими князьями Николаевичами и самими «черногорками»226.
Император был в восторге от Филиппа, в чем искренне признавался всем. Атмосфера магнетизма и мистицизма распространялась по дворцу и вызывала у придворного окружения опасения и одновременно недовольство черногорками, как виновницами происходящего. Великий князь Сергей Александрович писал в своем дневнике: «А цари глупят с каким-то магнетизмом – un espece de Caliostro – introduit par les stupides montenegrines! (некто вроде Калиостро, которого привели эти глупые черногорки! – фр.)»227. К этому времени относятся и злобные высказывания Витте, как выразителя придворного мнения: «Ох уж эти проклятые черногорки, натворили они бед России!» 228. Именно граф Витте породил то негативное стереотипное мнение о Милице и Анастасии, которое до сих пор остается доминирующим.
А императорская чета была счастлива в обществе «черногорок». Но если Милица часто совершала поездки с мужем на юг, из-за его слабого здоровья, или по делам за границу, то Анастасия Николаевна стала завсегдатаем в семье Николая II и Александры Федоровны.
Лето 1905 г. принесло императорской чете печальную весть о смерти «друга» – месье Филиппа. Тогда, с июля по ноябрь, Анастасия еще чаще посещает Ники и Алике, пытаясь ободрить, развеселить их. А в скором времени черногорки находят Филиппу замену. Уже 1 ноября 1905 г. в дневнике императора появляется запись о знакомстве императорской четы с Григорием Распутиным. Этот «человек Божий Григорий», как называл его Николай II, впоследствии сыграл зловещую роль в судьбе династии Романовых229.
