Будто из ниоткуда возникает человечек низенького роста с проплешиной, типичный «воротничок», кивает мне, приглашая следовать за ним, и мы идем по длинному коридору с дверями, за которыми кто-то шебуршится, переговаривается, кипит неведомая обычным обывателям работа, решаются судьбы маленького мирка, принадлежащего Кардиналу.
Лестница приводит нас на третий этаж, и снова коридоры. Здесь уже чувствуется роскошь – тут и там расставлены диванчики с претензией на кожу, попадаются резные столики и уютные небольшие кресла, на полу – ковровая дорожка с причудливым орнаментом.
У двустворчатой двери, охраняемой двумя крепкими ребятами, «воротничок» застывает. Снова досмотр – не менее тщательный, чем на входе, – будто я успел вооружиться где-то по дороге, среди этих бесконечных коридоров. Робкий стук в дверь, отрывистое «Входи» с той стороны, и наконец мне позволено нырнуть в берлогу Кардинала, его царские покои.
Комната не слишком большая, но обставлена с особым вкусом, в наличии которого главе Тайной Канцелярии не откажешь. Пол украшает бежево-коричневый иранский шерстяной ковер ручной работы, два кресла из мягкой кожи друг напротив друга разделены резным низеньким столиком на трех ножках, украшенных деревянными львиными головами. У окна – дубовый стол, на нем – всякие писчие принадлежности, в углу комнаты – шкаф для посуды, классический образец с традиционной резьбой, изящными линиями и стеклами без единого пятнышка, с бокалами, стаканами и бутылками, всевозможными сервизами. Довершает картину хрустальная люстра, водопадом струящаяся с побеленного потолка. Окно зашторено, но сквозь невесомую ткань проникает рассеянный свет.
Кардинал сидит вальяжно в одном из кресел, кивает на второе напротив, предлагая сесть – невиданное гостеприимство с его стороны. Я сажусь, кожа подо мной слегка поскрипывает, кресло принимает меня в свои объятия. Удобнее в жизни не встречал!
Глава Тайной Канцелярии поднимается и направляется к шкафу, извлекает оттуда бутыль с темной янтарной жидкостью, два бокала и возвращается на место.
– Выпьем. – Передо мной на столике бокал с плавно оседающим на стенках пятнадцатилетним коньяком «Курвуазье», бесподобный аромат наполняет комнату.
Я беру бокал, немного наклоняю и поворачиваю его в руке, наблюдая, как напиток образует «корону» на внутренних стенках бокала. Сразу видно по маслянистой жидкости и аромату, что это вещь!
