'Недавно мне поступило неожиданное предложение — принять участие в морском бою с английским и французским флотом, пришедшим в Балтийское море. Причем не только описать увиденное во всех подробностях, но также сделать по возможности фотографические снимки. Я поначалу воспринял это за неудачную шутку, поскольку все жители Санкт-Петрбурга знают, что наш Балтийский флот — замечательное творение Петра Великого, в трудный для Отечества час оказался… Мягко говоря, не готов отразить нападение неприятеля. Но обратившийся ко мне господин N оказался весьма настойчив и привел убедительные аргументы, что заставило меня изменить первоначальное мнение.
Вскоре я поднялся на палубу всем нам известного ледокола «Илья Муромец», о котором наши читатели узнали еще в январе сего года. Пароходе нового типа, без всякой ложной скромности совершившего переворот в мореплавании в зимних условиях, когда море покрыто непроходимыми льдами. Непроходимыми для всех, кроме ледокола. На котором мне уже удалось побывать в его первом плавании и воочию убедиться, что технический прогресс способен творить чудеса. Но, как оказалось, возможности удивительного корабля на этом не исчерпываются. О чем еще будет впереди.
После разговора с капитаном ледокола мне наконец-то стало ясно, что нам предстоит сделать. Честно скажу, если бы мне сказал кто-то об этом раньше, то я бы не поверил. Да и сейчас не до конца верил. Уж слишком фантастично все выглядело. Также меня предупредили, что в целях обеспечения секретности нашего мероприятия, до самого его начала никакого общения с берегом не будет. Но я это и сам понимал, поскольку сразу оценил грандиозность замысла.
С наступлением темноты мы вышли из Кронштадта и направились в сторону Гельсингфорса. Конечную цель нашего пути мне не сообщили. Вначале я думал, что мы примем бой с неприятельскими кораблями, которые уже давно крейсируют на виду у Кронштадта, но не подходят близко. Оказалось, что не они были приоритетной целью. Наоборот, мы предприняли все меры для того, чтобы неприятель нас не обнаружил. Пройдя без огней под покровом ночи до самого Гельсингфорса, мы простояли там весь день на рейде, и с наступлением ночи двинулись дальше на запад, к выходу из Финского залива. Погода стояла хорошая, но море оставалось пустынным. С началом военных действий судоходство здесь почти прекратилось. Неприятель снова нас не обнаружил, и к следующему утру мы пришли в Або, где встали на якорь на рейде, не гася топки. Все говорило о том, что «Илья Муромец» готов быстро выйти в море, если возникнет такая надобность.
Но день проходил за днем, мы стояли на рейде Або, и ничего не происходило. На берег никого из команды не пускали, лишнего общения с лодочниками, доставлявшими свежую провизию, тоже не было. Местные обыватели очень удивились, увидев ледокол в своем порту. Но чтобы ввести в заблуждение неприятеля, был пущен слух, что «Илья Муромец» с наступлением зимы начнет заниматься проводкой судов через лед в Ботническом заливе, что выглядело вполне правдоподобным. Я уже подумал, что возникли какие-то неурядицы, и дело сорвалось. Но оказалось, что мы ждали, когда вражеский флот соберется в одном месте и начнет бомбардировку нашей крепости Бомарзунд на острове Аланд. Получив известие об этом, мы тут же снялись с якоря и поспешили на помощь защитникам Бомарзунда.
Переход по шхерам Аландского архипелага интересен сам по себе. Вокруг разбросано множество больших и малых островов. Некоторые покрыты лесом, некоторые представляют из себя голые гранитные скалы. Заблудиться здесь несведущему человеку очень просто. Но мы знали, куда шли. «Илья Муромец» вспарывал своим носом гладь Финского залива, оставляя за кормой пенный след, и неумолимо шел вперед, с каждой минутой приближаясь к врагу, который не заставил себя ждать.
Здесь надо кое-что прояснить, а то у читателя может создаться впечатление, что «Илья Муромец» пошел в бой в том виде, в каком работал зимой во льдах. Это не так. После начала войны и появления английской эскадры в Балтийском море на ледоколе были в кратчайшие сроки установлены новые мощные орудия завода г-на Давыдова, на которые и возлагалась вся надежда. Именно эти орудия в свое время отказались принимать Военное и Морское ведомство, сочтя их чрезмерно дорогими. И именно эти орудия снискали славу в бою при Синопе и при обороне Одессы. Как говорится, жизнь все расставила по своим местам. Но, как у нас часто бывает, слишком поздно. К началу войны на всем Балтийском флоте не было н и о д н о г о орудия нового типа! А на Черноморском флоте… одно единственное! И то передано Черноморскому флоту г-ном Давыдовым-младшим в качестве добровольной помощи. Впору задуматься о том, действительно ли в Морском ведомстве радеют о величии и возрождении былой мощи российского флота.
Но об этом не мне судить. Я всего лишь выражаю свое личное мнение. Однако, вернемся к событиям, разворачивающимся в этом доселе спокойном углу Балтики, где с самого начала войны ничего важного не происходило.
